– Моника? Ты… – я запинаюсь, не в силах поверить своим глазам. – Какого черта…
– О, как же долго я ждала этого момента, – она наклоняется ко мне, и я чувствую резкий запах её духов. – Момента, когда смогу посмотреть в твои красивые глазки и сказать спасибо за то, что ты разрушила мою жизнь.
– Как? – хриплю я, пытаясь собраться с мыслями.
Она издает короткий злой смешок.
– Ты еще спрашиваешь?! – её каблуки отбивают нервный ритм по бетонному полу. – До твоего появления моя жизнь была идеальной. Муж-миллионер из списка Форбс, роскошный любовник Джейсон… А потом появилась ты, и всё полетело к чертям! – она резко разворачивается ко мне. – Ричард выставил меня как шелудивую кошку, без гроша в кармане. Спасибо брачному контракту!
– Если знала про контракт, зачем изменяла мужу? – я не могу сдержать горькую усмешку. – Хочешь обвинить меня в своих проблемах? Может, стоит начать с себя?
Удар биты приходится по ребрам. Я захлебываюсь криком, во рту растекается соленый вкус крови.
– Заткнись, дрянь! – шипит она. – Ты еще смеешь меня учить? Ты, которая спала с Джейсоном, имея Дэйва? И что он в тебе нашел? – её голос срывается. – После твоего появления он оборвал все контакты. А ведь только с ним я чувствовала себя по-настоящему живой…
Как забавно, ведь я с ним чувствовала тоже самое.
Меня мутит от одной мысли, что он был с ней. Картины, возникающие в голове, вызывают приступ тошноты.
Чувствую, как по спине пробегает холодок, когда вижу её измученное, некогда красивое лицо. Моника стоит передо мной – бледная тень той блистательной светской львицы, которой она была всего полгода назад.
– Ты отняла у меня всё, – её голос дрожит от ярости, а в глазах пляшут безумные огоньки. – Оставила без мужа, без любовника, без денег… – Она нервно проводит рукой по некогда идеальной прическе. – Ты хоть представляешь, каково это – из хозяйки особняка превратиться в никому не нужную оборванку? – её смех больше похож на рыдание. – Бывшие подруги теперь проходят мимо, делая вид, что не узнают меня. Я вынуждена работать в этой убогой конторе за гроши, ютиться в квартирке с картонными стенами, где слышен каждый чих соседей. – Она подходит ближе, и я ощущаю запах дешевых духов. – В высшее общество мне теперь путь заказан. Все шепчутся за моей спиной, обсуждая, почему Ричард предпочел развод с безупречной женой.
Я нервно прикусываю губу, чувствуя металлический привкус крови. Если бы она только знала, что можно добровольно отказаться от жизни в особняке, предпочтя простую, но свободную жизнь. Но объяснять бесполезно – она никогда не поймет. Правда лишь сильнее разожжет пламя её ненависти.
– Но сегодня ты за всё заплатишь, – её губы искривляются в зловещей усмешке.
Я в ужасе наблюдаю, как Моника достает канистру. Первые капли бензина падают на пол, и едкий запах мгновенно наполняет комнату. Она двигается медленно, словно исполняя какой-то жуткий ритуал, методично поливая пространство вокруг меня. Бензиновые лужи поблескивают в тусклом свете единственной лампочки, а от испарений начинает кружиться голова.
– Знаешь, – она отступает, склонив голову набок, как художник, оценивающий свое творение, – я долго думала, как именно тебя убить, перебрала множество вариантов. – Её пальцы нервно теребят зажигалку. – Яд? – она морщится. – Слишком просто. Пуля? – качает головой. – Слишком быстро. Слишком милосердно.
Моника делает ещё один шаг назад, и свет падает на её лицо, искажённое злорадным удовлетворением.
– А потом меня осенило. Ты должна гореть. Медленно. Мучительно. Чувствуя, как пламя пожирает тебя дюйм за дюймом. – Она делает ещё шаг назад. – Точно так же, как сгорела моя жизнь после того, как в ней появилась ты.
Я дергаюсь в путах, но веревки только сильнее впиваются в кожу.
– Моника, стой! Ты же не убийца! – мой голос срывается на крик. – Подумай, что ты делаешь!
Она достает из кармана зажигалку. В тусклом свете склада металл тускло поблескивает. Щелчок. Маленький язычок пламени танцует в её руке, отражаясь в расширенных зрачках.
– Прощай, сука, – шепчет она и бросает зажигалку.
Время замедляется. Я вижу, как огонек описывает дугу в воздухе. Как касается бензиновой лужи. И как пламя мгновенно охватывает пол, устремляясь ко мне по огненным дорожкам.
Жар. Невыносимый жар приближается со всех сторон. Дым начинает есть глаза. Я кричу, но мой крик тонет в реве пламени…
Сквозь пляшущие языки пламени вижу, как Моника разворачивается и неспешно уходит, словно наслаждаясь последним актом своей мести. Огонь подбирается всё ближе, дым забивает лёгкие. Я извиваюсь на стуле, пытаясь освободиться, но веревки держат крепко. От жара по лицу течет пот, смешиваясь со слезами.