– Не уезжай, – она делает шаг ко мне, её каблуки отбивают четкий ритм по мраморному полу. – Умоляю.
– Зачем мне оставаться? – мой голос звучит низко и хрипло, я залпом допиваю виски. – Чтобы смотреть, как ты живешь с другим?
– Потому что я люблю тебя, черт возьми! – её крик перекрывает раскат грома. Первые капли дождя падают на террасу. – Все это время любила. Я была такой дурой…
– Ты замужем, Одри, – я до побелевших костяшек сжимаю хрустальный стакан. – У тебя есть муж.
– Я подаю на развод. Завтра же. К черту все! – она проводит рукой по волосам, и я замечаю, что её палец без колец. – Не могу больше просыпаться каждое утро с мыслью о тебе и засыпать, представляя твои руки вместо его…
Одри медленно идет ко мне, её тонкие пальцы находят мою руку, переплетаются с моими. Электрический разряд пробегает по телу от этого прикосновения. Я чувствую аромат её духов – жасмин и ваниль, тот же запах, что сводил меня с ума все это время.
– Прости меня, – шепчет она, глядя мне в глаза своими невозможными зелеными глазами. – Прости, что не нашла в себе смелости раньше.
Я отбрасываю стакан в сторону, притягиваю её к себе одним резким движением, чувствуя как бешено бьется её сердце. Дождь, но мне плевать. Теперь я знаю – никуда не уеду. К черту Лондон и новую жизнь. Моё место здесь, рядом с этой невозможной женщиной. Всегда было здесь. И будь что будет.
Гром грохочет над головой, когда я накрываю её губы своими, и этот поцелуй пахнет виски, дождем и долгожданной свободой.
Звон разбитого стекла разрезает воздух как выстрел. Мы синхронно оборачиваемся. В дверях застыл Дэйв, у его начищенных туфель поблескивают осколки хрустального стакана в луже элитного виски. Его лицо искажено яростью и болью – я никогда не видел этого самоуверенного ублюдка таким… человечным.
Первые капли дождя падают на террасу, гром грохочет совсем близко. Мы застываем в этой чертовой мизансцене – я, Одри и Дэйв. Город под нами зажигает огни, а небо чернеет, готовясь обрушить на нас всю ярость стихии.
Одри вздрагивает всем телом, но я чувствую, как она выпрямляется, расправляет плечи. Её рука все еще в моей, и я ощущаю, как бешено пульсирует кровь под нежной кожей.
Глава 30
Одри
– Одри, что происходит? – голос Дейва дрожит, в его глазах плещется дикая смесь недоумения и боли, от которой у меня внутри все сжимается.
Дэйв делает неуверенный шаг вперед, хрустальные осколки опрокинутого бокала крошатся под его туфлями. Его обычно безупречный костюм помят, галстук съехал набок. В его глазах плещется что-то дикое, первобытное – взгляд раненого зверя. Я слишком хорошо знаю этот взгляд.
К горлу подкатывает тугой ком, во рту пересыхает. Я сильнее сжимаю влажную от пота ладонь Джейсона, пытаясь найти в себе силы произнести то, что должна:
– Дэйв, прости… – мой голос предательски срывается, и я сглатываю. – Ты замечательный, просто невероятный человек и муж. Но тебе досталась я – такая ужасная жена. Прости. Я люблю Джейсона. И хочу быть только с ним.
Яркая молния прорезает чернильное небо, на долю секунды заливая террасу призрачным светом. В этой вспышке я вижу, как дрожащая рука Дэйва ныряет под пиджак. Мое сердце замирает. Он медленно достает руку – в ней тускло поблескивает его любимая платиновая фляжка.
– Тогда выпью за ваше счастье, – говорит он с горькой усмешкой, делая долгий глоток.
Внезапно тишину разрывают медленные, почти издевательские хлопки. От этого звука по спине пробегает острый холодок. Мы все как по команде оборачиваемся.
– Браво! – из тени выступает стройная женская фигура. – Ты сделала то, что я не смогла три года назад.
Незнакомка делает несколько грациозных шагов вперед, и свет уличных ламп падает на её точеное лицо. Она потрясающе красива той опасной красотой, что завораживает и пугает одновременно. Её темно-красные губы изгибаются в хищной улыбке:
– Я тебя так понимаю, дорогая. Выбирать между ними двумя – это действительно непередаваемые муки. Каждый по-своему превосходен. Каждый чертовски хорош собой, – она окидывает мужчин оценивающим взглядом.
– Вики? – хрипло произносит Дэйв. Он мертвенно бледнеет, словно увидел призрака. Фляжка выскальзывает из его ослабевших пальцев и со звоном падает на мраморный пол.
– Да, я, малыш, – она склоняет голову набок, рассматривая его с плохо скрываемым превосходством. – Соскучился? Я тоже по тебе скучала, но предпочитала наблюдать издалека. Знаешь, мне было так… занятно видеть, как ты нашел мне замену. Так сильно убивался горем после новости о моей трагической кончине, что решил забыться в своей подростковой любви? – она бросает на меня презрительный взгляд. – Умно, ничего не скажешь. Всегда знала, что ты практичный.