– А ребенок? – Дэйв подается вперед. – Ты сохранила беременность?
– Да, – она улыбается, как кошка, играющая с мышью. – Малыш Майк прекрасно себя чувствует.
– Где он? – голос Дейва срывается.
Виктория медленно поднимается с кресла, её глаза сверкают:
– Я ведь еще даже не сказала, чей это ребенок, Дэйв.
– Чей? – в голосе Дейва дрожит надежда.
Глядя на эту картину я задумалась. Всё время нашего брака я корила себя за то, что пытаюсь заполнить Дэйвом отсутствие в моей жизни другого человека, но как оказалось Дэйв поступал со мной точно также. И я была в этом права.
– Мне плевать, чей он, – резко бросает Джейсон, сжимая кулаки. – Не думай, что это поможет тебе вернуть моё расположение. Ты могла нагулять его от кого угодно.
Виктория приподнимает бровь, её губы растягиваются в хищной улыбке:
– Серьезно, Джейс? Ты не захочешь увидеть своего сына?
Дэйв застывает, словно громом пораженный. Я вижу, как краска отливает от его лица.
– Не неси чушь, – Джейсон почти рычит. – Я не верю ни единому твоему слову. Ты конченная лживая тварь. Никакой ребенок не заставит меня ненавидеть тебя меньше.
– Это первые эмоции, дорогой, – её голос сочится фальшивой заботой. – Я понимаю. Скоро они утихнут, и ты захочешь увидеть маленького Майки.
– Заткнись! – взрывается он.
Джейсон резко поворачивается ко мне, притягивает к себе, обнимая как спасательный круг:
– Одри, давай уедем отсюда.
– Может, это поможет тебе поверить моим словам? – Виктория достает сложенный лист бумаги.
– Что это? – напряженно спрашивает он.
– ДНК-тест, – она произносит это с торжествующей улыбкой.
Дэйв словно подкошенный опускается на колени, закрывая лицо руками.
– Прости, Дэйв, – её голос звучит почти нежно. – Я бы хотела, чтобы это был ты. Я люблю тебя, но судьба распорядилась иначе.
Джейсон молниеносно оказывается рядом с Викторией, выхватывает у неё листок и впивается в него глазами. Она тем временем склоняется к Дейву, нежно гладит его по голове, словно маленького ребенка.
– Неужели ребенок от другого мужчины может стать помехой нашей с тобой любви? – мурлычет она.
Меня передергивает от этого спектакля. Какая же она искусная манипуляторша – играет на их чувствах, как опытная пианистка на клавишах.
Внезапно Джейсон, прочитав документ, резко хватает Викторию за плечо, разворачивая к себе. В его глазах полыхает ярость:
– Где ребенок?
– Вот как ты заговорил? – она насмешливо щурится. – Две минуты назад ты утверждал, что он тебе не нужен.
– Хватит играть с моими нервами, – его пальцы сжимаются на её плече сильнее. – Я тебя лично убью. И мне ничего за это не будет, ты ведь официально уже труп.
– Тогда оставишь своего сына без матери, – она даже не морщится от боли. – И сам никогда его не увидишь.
– Чего ты хочешь? Говори.
Её лицо озаряется победной улыбкой:
– Вот. Теперь я чувствую, мы найдем понимание.
– Денег? – он усмехается горько. – Сколько? Давай, я знаю, ты скромничать не будешь.
– Ты прав, – она медленно освобождается от его хватки. – Мне положено 50% в случае развода, которые я не смогла забрать по понятной причине. – Она делает паузу и добавляет с ледяной улыбкой: – Но еще я хочу, чтобы ты прекратил всякое общение с Одри.
– Что? – его голос срывается.
– Выбирай, – она чеканит каждое слово. – Либо твой сын, либо она. Подумай, стоит ли она того, чтобы лишить себя возможности увидеть единственного сына?
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Виктория смотрит на меня с торжествующей улыбкой, и я понимаю – она всё просчитала. Каждый шаг, каждое слово. Мы все – лишь пешки в её жестокой игре.
Джейсон медленно поворачивается ко мне. Его взгляд встречается с моим, и время словно останавливается. В этой бесконечной секунде я вижу всю боль его выбора, всю тяжесть решения, которое ему предстоит принять.
Внутри всё сжимается от мучительного ожидания. Я знаю, что пойму любой его выбор. Как можно требовать от мужчины отказаться от собственного ребенка ради отношений с женщиной? Сын – это кровь, это часть тебя, это вечность. А я… я всего лишь девушка, одна из многих возможных.
– Стоит, – его голос звучит твердо, уверенно. – Она стоит всего на этом свете.
Слезы застилают мои глаза, когда он продолжает:
– А ты не стоишь ничего. Твои дешевые манипуляции на мне больше не работают. Твой сын останется без отца по твоей вине. Потому что ему досталась чокнутая на всю голову больная мамаша.
Виктория застывает с приоткрытым ртом – впервые за весь вечер она теряет свое самообладание. Её маска треснула, обнажая растерянность и злость.