Здесь, на высоте, где кажется, можно коснуться облаков, я ощущаю, как в груди разливается чувство победы. Джейсон обнимает меня, и его объятие – это тепло, которое проникает глубоко в сердце, согревая и защищая.
– Как ощущения? – спрашивает он с улыбкой, в которой столько жизни и света.
Я смотрю вокруг, захваченная панорамой, открывающейся передо мной. Мягкие линии горизонта, игра света и теней – всё это кажется нереальным, но я знаю, что это правда.
– Невероятные! – восклицаю я, чувствуя, как сердце переполняется счастьем. – Не верится, что я смогла. Это казалось невозможным поначалу, но вот мы здесь, на вершине.
Джейсон смеется, и его смех – это музыка, которая гармонирует с мелодией ветра. В этот момент я понимаю, что здесь, на этой вершине, вместе с Джейсоном, я чувствую себя живой как никогда. Это место, эта высота – это наше маленькое чудо, где все кажется возможным.
***
Солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Мы с Джейсоном решаем разбить лагерь на небольшой поляне. Я с восхищением наблюдаю, как уверенно он достает палатку из машины. Его сильные руки двигаются четко и слаженно, выполняя работу с креплениями и стойками. В каждом его действии чувствуется опыт и какая-то особая грация, от которой у меня перехватывает дыхание. Он делает это с такой легкостью, будто всю жизнь только этим и занимался.
– Не хочешь освоить премудрости туристической жизни? – с лукавой улыбкой спрашивает он.
– Боюсь напортачить, – честно признаюсь я, но все же подхожу ближе.
– Не бойся, я подстрахую.
Наши пальцы соприкасаются на холодном металле креплений, и по телу пробегает волна мурашек.
Когда палатка установлена, Джейсон отправляется за хворостом, а я раскладываю спальники внутри. Вскоре слышу потрескивание разгорающегося костра и выхожу наружу. Джейсон сидит у огня, языки пламени отражаются в его глазах, придавая взгляду какую-то первобытную силу.
– Готова к настоящему походному ужину? – спрашивает он, протягивая мне заточенный прут для жарки сосисок.
Я киваю, устраиваясь рядом с ним на большом валуне. От его плеча исходит такое притягательное тепло, что мне хочется придвинуться ближе, но я сдерживаю этот порыв.
– И палатку поставить можешь и костёр разжечь, – говорю я, наблюдая, как ловко он управляется с костром. – Все делаешь с такой легкостью…
Джейсон поднимает голову, и в угасающем свете пустынного заката я замечаю легкую улыбку на его губах. Он откидывает назад прядь тёмных волос, выбившуюся из-под потертой бейсболки. Отблески пламени играют на его загорелом лице, подчёркивая резкие черты.
– Просто много практики, – он подкладывает еще одну ветку в костер. – Знаешь, иногда нужно сбежать от городской суеты, чтобы услышать собственные мысли. Здесь, среди этих древних скал и причудливых деревьев, всё становится кристально ясным.
– Где ты научился всему этому? – спрашиваю я, завороженная тем, как естественно он вписывается в этот дикий пейзаж.
– Отец учил, – его голос становится мягче. Он протягивает мне дымящуюся кружку с чаем. – Каждое лето мы проводили в походе. Он был настоящим мастером выживания в дикой природе. Научил меня не только разводить костер, но и ориентироваться по звездам, находить питьевую воду, и даже делать ловушки для рыбы. – Он вздохнул, глядя на медленно гаснущее солнце. – Были прекрасные времена.
В его глазах отражается пламя костра, а может быть, отблеск далёких воспоминаний. Я осторожно принимаю кружку, чувствуя, как тепло согревает озябшие пальцы.
– А сейчас? Вы всё ещё ходите вместе? – спрашиваю я, хотя что-то в его тоне уже подсказывает мне ответ, от которого холодеет внутри.
Джейсон откидывается на древний валун, нагретый за день беспощадным калифорнийским солнцем. Его взгляд устремляется в небо, где первые звёзды прокалывают темнеющий купол над пустыней. Причудливые силуэты деревьев Джошуа на фоне заката придают моменту какую-то сюрреалистичность.
– Нет, – произносит он после долгой паузы, и его голос звучит глуше. – Шесть лет назад они с мамой погибли в аварии. Пьяный водитель вылетел на встречку.
Моё сердце сжимается от боли в его словах. Я накрываю его руку своей, чувствуя шершавость мозолей под пальцами. В этот момент мне хочется защитить его, укрыть от всей той боли, что ему пришлось пережить.
– О, Джейсон… – мой голос дрожит. – Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти.
Он сжимает мою руку, его пальцы тёплые и сильные, словно пытаются удержаться за что-то реальное здесь и сейчас.
– Родители – это самое ценное, что у нас есть в жизни. Особенно понимаешь это, когда их не станет, – говорит он с горечью.