Она постояла в растерянности, не зная, что предпринять дальше.
Но тут заговорила Клава:
— Ох, извини, совсем позабыла... Мне нужно к механику цеха зайти! — и, не попрощавшись, устремилась в глубь цеха.
На обратном пути Настя не шла, ее несли раздражение, досада. Куда, спрашивается, запропастились ее глаза, наблюдательность, умение распознавать характеры людей с одной-двух встреч, в чем она себя не однажды проверяла?.. Чтобы близкий человек под самым ее носом...
«Близкий-то, близкий, но ведь люди незаметно меняются!» — как будто шепнул ей кто-то посторонний, и Настя неожиданно вспомнила отношение тетки Акулины к Клаве, невзлюбившей ее с первого посещения.
— Завистливая уж очень. Так и рыскает своими хитрющими глазами, что купили, какое ты себе новое платье пошила.
Странно, Клавины небольшие карие глаза с лукавинкой, как привыкла считать Настя, могли казаться другим просто хитрыми!..
Вспомнилось ей и другое: двенадцатиметровая комната Клавы на троих. Впрочем, на заводе большинство семей жило не лучше.
Продав в деревеньке под Угличем избушку после смерти родителей, ту самую, где еще до войны гостила Настя, Клава, поплакав, выхлопотала себе участок от завода для строительства зимнего дома.
Сруб был возведен плотниками, все остальное тяпал сам Филипп по выходным дням и во время отпуска. Деньги, полученные за семейный кров, давно были израсходованы. Клава влезла в долги. Строительный материал приходилось покупать чуть ли не по дощечке. Экономили на еде, на одежде.
Насте все это было хорошо известно, и она, как могла, помогала подруге, вполне разделяя ее желание улучшить свои жилищные условия, хотя бы ради подрастающей Галки, которой приходилось спать на раскладушке и делать уроки за обеденным столом.
«И все же быстро ты, Клава, позабыла, как мы жили в бараках и потом, в войну!.. А что, если не обошлось без влияния мужа?..»
Но едва Настя мысленно задала себе этот вопрос, как тотчас отвергла его: Филипп до щепетильности честный человек!..
Филипп Клейстеров, капитан милиции, пожаловал к Майоровым сам в одиннадцатом часу вечера.
— Извините за позднее вторжение, но не мог не приехать.
— Ну, Филипп, ты меня удивляешь. Приехал, снимай шинель, проходи! — встретил его в передней Василий.
Появилась из своей комнаты Настя, взглянула на припозднившегося гостя, и чувство сострадания остро шевельнулось у нее в груди: никогда она не видела столь потерянным и жалким Клавину «коломенскую версту».
— Без ножа она меня зарезала, ребята! — заговорил Филипп, как только они закрылись втроем в кухне. — Работницы ей признались, Настя, после твоего ухода из цеха, что подали против нее материал в редакцию, собрав все улики... Улики! — сокрушенно повторил он, поочередно взглядывая на хозяев дома. — Мерзость какая!
— Ну, а Клава что? — сказала Настя после продолжительного молчания. Филипп потупился.
— Жалкое зрелище представляет из себя Клава... Вот послала меня просить у тебя прощения. У самой духу не хватает!
Василий, добрая душа, собрался провожать Филиппа до автобуса.
— Не в себе мужик, попробую разговорить его немного, — шепнул он жене, надевая пальто и шапку.
Настя промолчала с явным неодобрением. Она тоже оделась и вышла в палисадник, невольно представляя себе, как Клава ревет сейчас, наверное, в подушку... Хоть бы хватило ума Галку не посвящать в свои делишки!
На улице после вчерашней оттепели и снегопада тянуло градусам к пятнадцати. Светила луна, установилась та самая погода, когда сучья деревьев, ветки кустов, густо припорошенные липким снегом, а потом схваченные морозом, стояли в безветренной тишине будто в серебристо-белых чехлах, и Настя не могла наглядеться на них!..
Вспомнились городок, детство, первый пенал с зимним пейзажем на крышке: одинокая избушка в вечерний час с двумя еле освещенными оконцами, стог сена невдалеке в изгородке из кольев, утонувших в снегу. Тишина, покой, щемящее чувство обреченности и непонятная, странная власть этой аляповатой картинки на нее. Насте стало грустно и жалко себя. Чего стоило ей сегодня отвезти повидавшую горя рукопись к Кириллу Ивановичу и встретиться с ним! И не известно еще, чем все кончится. Члены редколлегии люди придирчивые, мнения могут разделиться, тогда, по суждению студентов, будет очень важно, хозяин ли у себя в журнале главный редактор? Да и захочет ли он употребить власть?
Хлопнул калиткой возвращающийся муж, увидел Настю, разглядел ее грустное лицо, обнял.
— У храброго воина Василия какая должна быть супружница? — с шутливой назидательностью спросил он. — Покумекай-ка!