Показался трамвай на мосту, единственный, соединяющий завод с центром. Филипп тронул Клаву за руку.
— Я не поеду, — отказалась она, не сдвигаясь с места, упрямо оттопырив нижнюю губу.
— Пожалуйста, без глупостей, — попросил Филипп, и худое лицо его стало сердитым. — В сложившейся ситуации ты просто обязана посмотреть, как я живу! — И крепко подхватив Клаву под руку, повел ее к трамвайной остановке.
У Крестьянской заставы они сошли. Клейстеров снимал комнату в деревянном доме у одной старушки, любительницы цветов. Их было полно на окнах, на полу, в кадках. И чистенькая старушка с седой головой, в цветастом халате тоже была похожа на какое-то растение.
— Ты хорошо устроился, — позавидовала Клава, оглядываясь вокруг. — А это для чего? — спросила она, показывая на две гири в углу.
— Развиваю мускулатуру.
На письменном столе Клавино внимание привлек толстый альбом в плотной обложке. Она подошла к столу и стала листать его. Рисунки карандашом, красками, множество портретов, среди которых Клава узнала несколько примелькавшихся в поселке лиц.
— Вот здорово! Кто же рисовал все это?
Филипп многозначительно смотрел на свою гостью и не произносил ни слова.
— Ты! Нет, правда?
— Правда. Хочешь, и тебя могу нарисовать, — предложил Филипп.
Клава подумала о его жене. Кто она? И почему ушла от Филиппа? Характерами не сошлись... Куда бы проще, не будь у него никакой женитьбы позади.
Он как будто почувствовал что-то, осторожно спросил:
— О чем задумалась, Клавочка?
У нее не повернулся язык сказать правду, но она быстро нашлась:
— Ты-то вон художник, человек с талантом, а я...
Филипп не дал ей договорить, спросил с укором:
— И тебе не совестно выдумывать такое?
— Не знаю-ю-ю, — совсем по-ребячьи отвечала Клава.
Филипп вскочил со стула, весело расхохотался.
— Нет, ты просто чудесная! Тебе говорил кто-нибудь об этом? Послушай, если ты считаешь себя простой девушкой, то я куда проще. Меня, случается, называют за глаза мильтоном. Учился я, кроме милицейских курсов, всего три класса, пишу пока с ошибками. Но намереваюсь писать лучше. Целую гору бумаги перевел. Хочешь посмотреть?
Филипп нагнулся, выдвинул из-под кровати ящик.
— Вот, каждый день сам себя учу. Списываю с книг разные тексты. От ошибок избавляюсь и заодно почерк разрабатываю.
— Я считаю, у тебя недурно получается, — похвалила Клава Филиппа и рассказала в свою очередь, как она одолевает немецкий язык в классе.
— Вот закончишь ФЗУ, и мы поженимся. Не возражаешь? — бухнул Клейстеров и сам испугался, что вышло топорно и не совсем кстати, не обиделась бы?
Клава отделалась молчанием, снова схватившись за альбом, точно не слыхала или не придала значения его словам.
Это задело Филиппа, он помрачнел. Наступило неловкое молчание.
— Слушай, я же угостить тебя должен! — вскакивая из-за стола, воскликнул он, вспомнив про обязанности хозяина. — Но только, кроме сметаны, у меня ничего нет, — и сокрушенно добавил: — Представь, все карточки отоварены.
— Представляю, — насмешливо согласилась Клава, измеряя Филиппа взглядом с головы до ног. — Длинный, еды много надо.
Неловкости между ними как не бывало. Филипп воспрянул духом, напомнил:
— Ты, Клава, не ответила на мой вопрос...
— И не отвечу, — решительно отвергла Клава, не отводя глаз. — Я крестьянская дочь и человек, если хочешь знать, обстоятельный: не люблю забегать вперед! А мы с тобой еще так мало знаем друг друга. Ну и потом... — Клава слегка замялась. — В мои планы не входило раннее замужество. После ФЗУ поучиться бы еще хотелось. Да и тебе не помешало бы!
— Чур, ловлю на слове: ты согласна! — вскричал Филипп, обнажая, в улыбке свои неровные, но крепкие белые зубы. — Насчет срока — столкуемся. Я на все готов!
«Ну, столкуемся так столкуемся! Много еще воды до тех пор утечет!» — подумала Клава и вдруг, бросив взгляд на стенные часы, смешно ойкнула.
— Ой, да я на комсомольское собрание могу опоздать!
— Я провожу тебя, мне по пути, — весело отозвался Филипп и, не удержавшись, докончил: — Отныне я твой постоянный провожатый, верный защитник и друг!
Г Л А В А XXIX
Приглашение многотиражки провести всем литкружком выходной день за городом, в доме отдыха, Настя приняла с удовольствием.