— Скверная, молодой человек, история, — первой нашлась Маргарита Васильевна, смело возвышая свой скрипучий голосок. — Я, конечно, человек пожилой, старого века, как теперь называют, но все же скажу: нельзя так неожиданно врываться в чужую личную жизнь... Готовились, готовились и нате вам...
— Мамаша, мамаша, — предостерегающе заговорил пришедший, но Филипп перебил его, зная, что хозяйка не терпит этого слова.
— Маргарита Васильевна, увы, служба! Всякое бывает.
— Но по одной-то рюмашечке, надеюсь, выпить можно? — не отступала она. — День ангела у тебя!
— Нельзя, мамаша, пост советского милиционера трезвой головы требует!
Филипп вышел за фуражкой, затем вновь вернулся.
— Извините, гости дорогие, что нескладно получилось, но... — он развел руками. — Пируйте без меня. Маргарита Васильевна и ты, Клава, хозяйничайте тут. Я, возможно, вырвусь к вам на минутку, попозднее...
— Филя, ну как же так, дай мне хоть поцеловать тебя в честь твоего праздника, — вспыхнув, заговорила Клава и, приподнявшись на цыпочки, звонко поцеловала жениха.
— Вот мне и праздник. Айда, сержант!
Хлопнула дверь, высокая фигура Филиппа мелькнула за окном. Все в растерянности молчали.
— Что же мы стоим? — встрепенулась Клава, обращаясь к Маргарите Васильевне. — Давайте выполнять наказ хозяина, есть уже хочется!
Все сели. Товарищ Филиппа потянулся за бутылкой водки, настоянной на рябине.
— Правильно, молодой человек, это для вас, — заметила Маргарита Васильевна. — А дамское в графинчике. Натуральное яблочное, ребенку не противопоказано, барышням — тем более.
Она налила себе и Насте с Клавой по целой рюмке. Девушки с некоторым удивлением рассматривали высокие, узенькие, на витых металлических ножках рюмки.
— Грешница, люблю все необычное, — сочла должным пояснить Маргарита Васильевна. — Покойник муж проводником ездил за границу, ну и привозил в дом разные безделушки. Нравится?
— Очень! — сорвалось с губ Клавы. Любуясь ею, она держала наполненную рюмку перед собой.
— Вот будете с Филиппом свадьбу играть, я вам целый сервиз подарю.
— Спасибо, я просто так!
Выпили за отсутствующего именинника, за его здоровье, успехи, принялись за еду, расхваливая умелые руки Маргариты Васильевны.
Перед чаем она принесла из своей комнаты граммофон с цветной трубой и большим набором старинных пластинок.
В одиннадцатом часу будущий юрист, как видно заскучав, засобирался домой. Его не удерживали.
Уходя на покой, хозяйка сказала девушкам:
— Заночуйте у нас: мне поваднее и вам не трястись по трамваям в ночь-полночь.
Вскоре раздался осторожный стук в окно, это был Филипп.
— Еду — гадаю: ждете — не ждете. Напарник уверял — напрасно, мол, давно домой подались. Завидует мне, где познакомился с такими кралями? Чур, чур, это его выражение! — заметив пробежавшую по лицу Клавы тень неудовольствия, поспешил поправиться он. — Представляете, голоден за двоих... У меня всего несколько минут.
— Тогда марш к умывальнику и садись, — совсем как жена распорядилась Клава. — Да сними ты с себя свою упряжку!
— Слушаюсь! — посмеиваясь отвечал Филипп, а пальцы привычно расстегивали ремень.
И вдруг за какую-то долю секунды все переменилось. Вскрикнув:
— Ой, смотри, смотри, падает! — Клава в ужасе пятилась назад от сползавшего с ремня нагана.
Филипп сделал попытку удержать оружие, но не успел, наган вылетел из кобуры, ударился об пол. Прозвучал выстрел, пробив маленькую коричневую ранку в половице.
В наспех накинутом халате, перепуганная хозяйка приоткрыла дверь своей комнаты.
— Господи, кто стрелял? — пролепетала она, переводя глаза с жильца на девушек. — Я чуть задремала...
— Никто не стрелял, Маргарита Васильевна, вам послышалось, — с полным самообладанием возразил Филипп.
Женщина вопросительно оглядела молодых людей: лица их были спокойны, даже, может быть, чересчур,
— А вы не поссорились? — на всякий случай спросила она, уже сомневаясь, был ли то выстрел или какой-то похожий на него звук.
Настя пожала плечами.
— В жизни не ссорились, да и причины на то нет.
— Как нет? — подхватила Клава, воинственно упирая руки в бока. — А если я приревную своего ненаглядного Филю?
— Померещилось, стало быть, извините, — улыбнулась Маргарита Васильевна и закрыла дверь.
— Филипп, тебе ничего не будет за это? — понизив голос, спросила у жениха Клава, указывая глазами на след пули в полу.
— За дырочку в деревяшке?