- Ты едешь со мной?
И вот мы уже летим по ночному городу, сидя плечо к плечу на заднем сиденье машины. Ехали молча, даже водитель не пытался забавлять нас своей болтовней (наверно, на наших лицах все было написано), только по салону разливалась приятная музыка какой-то «Романтик» волны.
Макс расплатился за такси, а я в это время рассматривала связку, пытаясь найти ключ от домофона.
- Это твой дом? - спросил Кузя.
- С ума сошел?!
Катька жила на третьем этаже, и я, не задумываясь, свернула на лестницу (не хватало еще в завершении вечера застрять в лифте). Кузя плелся позади меня, снедаемый кучей вопросов, ни одного из которых он так и не задал.
Ну, Катерина, молодец! Собиралась в спешке (по ее словам), а квартира была в идеальной чистоте. Я, даже не сняв шубы, протопала в кухню. Там, в шкафу, было что-то вроде бара.
- Что пить будешь? - спросила я «гостя», который все еще возился со шнурками ботинок в прихожей.
- Кофе.
Игнорируя Кузино «кофе», я продолжила: - Есть водка, мартини, шампанское.
- Значит, водку.
- Я тоже, только с мартини. Посмотри, может в холодильнике есть сок.
Я сделала себе коктейль из водки, мартини и ананасового сока. Кузя налил стопку водки, выпил молча, словно принял лекарство. Смешав второй коктейль, уже без водки, я направилась в комнату. Проходя мимо зеркала, увидела, что до сих пор в шубе. Я небрежно кинула ее на обувную тумбочку, чего никогда бы не сделала в трезвом виде.
Катькина квартира до сих пор не могла оправиться от ремонта. Со шкафа еще свисал чехол, хотя активные работы закончились еще месяц назад. Из мягкой мебели было только два кресла, стоящих друг против друга, в которых мы и расположились. Я поставила свой стакан на журнальный столик, уселась в кресло с ногами и принялась рассматривать мужчину сидящего напротив. Наше молчание затягивалось, воздух в комнате стал густым, словно туман (или это от выпитого?). Макс позволял себя разглядывать, он терпеливо ждал, когда же я начну беседу. Ведь именно я заварила эту кашу - слово за мной. Я больше не могла выносить его взгляда, стала метаться по комнате, останавливаясь только чтобы сделать очередной глоток из стакана.
- Вся эта история просто не реальна, - наконец сказала я, - как в кино...
- Ты можешь мне не верить...
- Я не могу понять одного, почему ты ничего мне не сказал тогда, еще в школе? Ведь все могло сложиться совершенно по-другому!
- К чему сейчас думать об этом? Жизнь распорядилась по-своему...
- Причём тут жизнь?! Это ты сделал ее такой!
- Оля, я не пойму, к чему ты клонишь? Неужели ты хочешь сказать, что твой брак - это ошибка и ты несчастна?
Макс напрягся, ожидая моего ответа. Я молчала, садилась и снова вставала, потом подошла к креслу Макса, положила руки по сторонам от его головы и заговорила чуть громче шепота, чеканя слова как монеты:
- Хочешь, я расскажу тебе свою историю. Когда я училась в школе, у меня был друг; я не водилась с девчонками, он стоил всех девчонок нашего класса, мог найти выход из любой ситуации, с ним всегда было весело и легко. С ним я не чувствовала себя неуклюжим жеребенком, потому что он сам был не лучше. А самое главное - он понимал меня. Под Новый год он заболел, и я вдруг поняла, что не смогу жить без него, что я ... люблю его...
От этих слов Кузя дернулся как от удара, а я продолжила:
- Я все ждала подходящего момента, чтобы поговорить о своих чувствах. Не смотри на меня ток, я готова была сделать первый шаг сама. Но ты без конца твердил о нашей ДРУЖБЕ, а потом поползли слухи о твоей любви к Танечке...Ведь я тебя тогда прямо спросила, правда это или нет. Помнишь, что ты мне тогда ответил?
Макс ответил также тихо, я чувствовала, каких усилий стоило ему каждое слово:
- Я сделал все, чтобы ты продолжала верить в эту историю с Таней. Мне казалось тогда...
- Ты был эгоистом, жалким трусом. Ты сделал все, чтобы я вспоминала последний школьный год, как самое ужасное время. Ты представляешь, каково это - быть рядом с любимым человеком, но знать, что он любит другую?! Только из-за тебя я уехала в другой город учиться, мне казалось, что это должно помочь мне излечиться от своих чувств.
Спина ныла, ноги отказывались держать меня, но я продолжала смотреть Максу прямо в глаза.
- Ты думаешь, это было несерьезно? Вспомни себя, ты сказал, что мучился все это время. Я мучилась не меньше твоего. Ты украл у нас лучший год, а может и годы. Ты убил НАС.
Я старалась сдерживаться до последнего, но одна слеза все-таки прочертила мокрую дорожку на моей щеке. Я сказала все, что хотела, оттолкнулась от спинки кресла, хотела отвернуться, но Макс попытался удержать меня, обняв за плечи.