Паша докурил сигарету и потушил её в пепельнице, стоящей рядом на журнальном столике. Затем лег на диван и уставился в потолок, продолжая проматывать в голове тот злополучный день.
После того как деньги пересчитали, Паша попрощался, сел в машину и поехал перекусить в ресторан. И как раз на выходе из ресторана его и повязал ОМОН. На первичном допросе следак, которого Паша хорошо знал, рассказал, что случилось. Патруль ППС делал облаву на наркопритоны в том районе, и их внимание привлекла машина, стоявшая возле старого барака. Понаблюдав за ней какое-то время, они решили войти в барак и обнаружили четыре трупа. Был с ними кейс или нет — Паше не сообщили. Его машину видели в том районе и, пробив по базе, выяснили, кому принадлежит тачка, и поэтому вызвали ОМОН. Так он оказался в СИЗО. Промариновав три дня, его отпустили за отсутствием улик.
Паша не заметил, как уснул, и ему снилось нечто странное: серые стены камеры, окно с решеткой, Полковник в белом халате, игла шприца, входящая в его предплечье, и руки, прикованные наручниками к металлической кровати. Потом смена лиц: Артём, Степаныч, Мурад, Света и какая-то девушка с прической каре и красном плаще спиной к нему, затем лица Роберта и его телохранителей, пистолет, к которому он прикручивает глушитель, затем снова камера и аквариум с золотыми рыбками и жирный директор Климов в кальсонах и грязной майке, и Артём, хохочущий над ним, он сидит на стуле, и девушка в красном плаще поворачивает голову, и он видит её профиль…
Паша проснулся на диване в одежде, весь в поту. В комнате было светло. Он вспомнил вчерашний вечер и, поднявшись с дивана, снял с себя одежду и направился в душ.
6.
Паша подъехал к ментовке и, выйдя из машины, вошёл внутрь. Спросил у дежурного на входе:
— Пташкин у себя?
— Да, у себя, — бросил дежурный, который в этот момент что-то пытался объяснить бабульке, которая плохо слышала и постоянно переспрашивала:
— Что, сынок?
— Я говорю, тебе, мать, нужно написать заявление на имя начальника РУВД, — кричал дежурный прямо в ухо бабке.
— Начальнику МВД? — переспрашивала та.
Паша поднялся на второй этаж и направился к кабинету, который находился в конце длинного коридора, где вдоль стен висели агитплакаты и фотографии заслуженных работников милиции. Не доходя до нужной двери, он вдруг увидел, как она открылась, и из неё ему навстречу вышел вчерашний знакомый, которого он встретил у барной стойки перед тем, как войти к Мураду. Знакомый поднял голову, и они встретились взглядами. Парень тоже явно узнал его и посмотрел в упор, сделав такое лицо, как будто съел кислый лимон. Не сказав друг другу ни слова, они прошли мимо. Паша подошел к двери с надписью: “Капитан Пташкин Е. П.”. Постучав в дверь и не дождавшись ответа, вошел внутрь.
— Здорова, капитан, — поздоровался Паша, прикрыв за собой дверь. За столом напротив двери сидел немолодой уже мужчина в форме с капитанскими погонами.
— А, это ты, Февраль, — сказал он севшим хриплым голосом, — я думал, ты уже где-нибудь за сороковой параллелью?
Паша сел за стол. Капитан что-то писал на листе.
— Палыч, ты чего, заболел что ли? — спросил Паша из вежливости.
— Да, что-то горло простудил, — прохрипел капитан.
— Сочувствую. Может, лекарства какие нужны? — спросил еще раз Паша.
Капитан сурово посмотрел на него и с раздражением ответил:
— Ты мне пошути ещё, — сказал он и более спокойным тоном продолжил, — мне до пенсии один год остался, а с такими, как ты, я рискую не дожить до неё. Что вы там опять устроили? Среди бела дня какую-то бойню, ей-богу. Весь отдел на ушах стоит — начальство рвёт и мечет, комиссию из центра прислали…
— Это я у тебя хотел узнать, что там по этому делу? — спокойно спросил Паша, закуривая сигарету.