— А ничего, — развел руками Палыч, — четыре трупа, ствол с глушителем, ни отпечатков, ни свидетелей.
— Ты говоришь, ствол нашли? — оживился Паша, — то есть киллер один работал?
— Ну, один не один, но пистолет, из которого убили этих, нашли рядом, гильзы совпадают. Но отпечатков нет.
— А кто этот Роберт вообще такой? — продолжил допрос Паша.
— Ты меня спрашиваешь? — хрипло в сердцах выкрикнул Палыч и тут же схватился за горло и начал хрипло откашливаться в кулак, одновременно доставая термос с пола и наливая себе горячей жидкости.
— Ладно, Палыч, ты не нервничай, береги себя, — сказал Паша, вставая, — но я тебя попрошу узнать, что это за фрукт был, этот Роберт. А я завтра к тебе заеду.
— Давай только не сюда, нехрен тебе тут отсвечивать, пока у нас такой кипиш, — Палыч немного пришёл в себя, — около моего подъезда встретимся.
Возле двери Паша остановился и, развернувшись, спросил:
— Палыч, а кто это из твоего кабинета вышел перед тем, как я зашёл?
— О чём ты? — Капитан вновь засел за бумаги, — всё, давай, не мешай мне работать.
Паша вышел из кабинета и пошёл в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж, вдруг в толпе возле окошек регистрации промелькнула фигура в красном — она показалась Паше знакомой. Он задержался на выходе, толпа расступилась, и вдалеке он увидел девушку в красном плаще и с прической каре. Девушка улыбалась и вела беседу с каким-то человеком, который стоял к нему спиной. Паша никак не мог вспомнить, где он мог её видеть. Она то и дело смеялась, прикрывая рот рукой, — видимо, её собеседник что-то ей рассказывал смешное. Паша смотрел на нее, не отводя взгляда. Её белое лицо, красная губная помада, чёрное каре — весь её вид выглядел неестественным в этом скоплении серой массы людей.
Вдруг её собеседник как будто почувствовал затылком его взгляд, развернулся и посмотрел на Пашу прямо в лицо. Это был тот самый человек, который выходил из кабинета Пташкина и которого он встретил вчера в ресторане. Секунду задержав взгляд на Паше, он отвернулся и продолжил беседу с девушкой.
Паша вышел из здания и пошёл в сторону своего автомобиля, продолжая лихорадочно вспоминать, где он видел девушку. И только сев за руль машины, в памяти всплыл сегодняшний сон — этот плащ, профиль лица, прическа-каре и карие глаза девушки.
— Не может быть, — пробормотал он про себя, — бред какой-то.
Его одолевало безумное желание вернуться и заговорить с девушкой, но он поборол эту мысль, завел машину и тронулся.
7.
У Паши, на примете, было несколько адресов наркопритонов, где мог находиться Рома. Он решил начать с заброшенных бараков. Подъезжая к району, он вдруг увидел, как по тротуару, пошатываясь, шла Ленка по кличке Судорога. Она еле держалась на своих худых, как спички, ногах, которые торчали из-под мини-юбки: короткая болоньевая куртка была расстегнута, и длинный шарф почти волочился по тротуару.
Паша сбавил скорость и медленно ехал рядом, девушка его не замечала и неуверенно переставляла ноги, которые время от времени подгибались. Она была или пьяна, или под чем-то еще. Паша посигналил. Девушка остановилась и повернула голову в его сторону. Затем, медленно пробираясь через газон, который разделял тротуар и проезжую часть, подошла к машине и открыла дверь.
— Подбросишь, командир? — сказала она еле ворочающимся языком.
— Судорога, ты где так с утра набралась?
— О, Паша, привет, — наконец узнала его девушка, и широкая улыбка растянула её лицо.
— Садись, подвезу. Куда тебе?
Девушка с большим трудом залезла в машину и долго не могла закрыть дверь, так как шарф остался на улице. Паша наклонился и затянул конец шарфа в салон и сам закрыл дверь. Девушка, продолжая улыбаться, провела рукой по щеке Паши, когда он поднимался.
— Паша, ты такой хороший, — произнесла она, глядя на него пьяными глазами, в которых отражалось нечто бессмысленное и страшное, как будто эти глаза за свои восемнадцать лет ничего, кроме этого, не видели.
Паша смотрел на неё, и в его взгляде не было ни презрения, ни жалости — казалось, что он насмотрелся на это всё до такой степени, что это у него не вызывало больше никаких эмоций.
— Ты давно в последний раз проверялась? — спросил он без тени осуждения, глядя ей прямо в глаза.
Судорога отвела взгляд куда-то внутрь себя и ответила заплетающимся голосом:
— Ты думаешь, я ВИЧ-ин-фи-ци-ро-ва-нная? — проговорила она, еле выговаривая последнее слово.
— Со скольки лет ты уже сидишь на этой дряни? — спросил он её спокойно.