Паша выпрямился и посмотрел на коротко стриженного в майке.
— Я тебе что говорил? — начал он надвигаться на него. — Если еще раз продашь ему своей дряни, что я обещал тебе сделать?
— Паш, я тут при чем? — нисколько не смутившись, начал оправдываться Тип-топ, с кривой ухмылкой, — ну не у меня, так у другого возьмет, какая разница?
— Какая разница, говоришь? — сквозь зубы прорычал Паша. Он кулаком нанес прямой удар в лицо Тип-топу — кровь моментально хлынула, и тот схватился руками за нос, но Паша подошёл ближе и, взяв его обеими руками за плечи, коленом зарядил в живот, отчего тот согнулся пополам и завалился на пол.
— Какая разница, да? Сука, — Паша продолжил пяткой ботинка пинать лежащее на полу скрюченное тело. Наконец он выдохся и посмотрел на Ленку, которая сидела на полу, прижавшись спиной к двери и продолжая сжимать в руке купюры.
Паша подошёл к Ромке и начал его тормошить и хлопать по щекам. Тот мычал и мотал головой. Наконец, открыв глаза, он несколько секунд смотрел на Пашу, как будто вспоминая его, затем его глаза стали круглыми, и он начал на руках отползать от Паши и бормотать:
— Нет, нет — не убивай меня, нет…
Его лицо выражало сильный испуг, губы дрожали, он отполз к стене и прижался в угол, выставив руки перед собой, будто защищаясь от кого-то.
— Нет, нет, пожалуйста, не убивай меня, я ничего не скажу… — продолжал он лепетать под нос.
— Рома, очнись — это же я, — Паша был в недоумении от происходящего, — ты что, не узнаешь меня? Это же я — Паша.
Рома закрыл лицо руками и рыдал.
— Да он уже третий день такой, — раздался голос Тип-топа из кухни, — всё время бред несёт какой-то.
В комнату робко вошла Ленка. Паша посмотрел на неё, ища ответа.
— Он когда пришёл, — начала говорить она, — то молчал всё время и только иногда, как в бреду, нёс какую-то околесицу.
Паша подошёл к Ромке и опустился перед ним на корточки. Тот сидел в углу, обхватив колени и молча смотрел в одну точку.
— Рома, всё хорошо — поехали домой, — Паша обнял его и прижал его голову к своей груди, — всё будет хорошо, окей?
Ромка трясся всем телом, продолжая смотреть в одну точку.
— Ладно, всё, давай вставай — Паша поднял Рому с пола, — Ленка, найди его куртку.
Ленка метнулась в соседнюю комнату и принесла то, что он просил. Паша надел на него куртку, и они пошли к выходу.
— Поехали нахрен отсюда, — обратился он к Ленке, но та, облокотившись на косяк двери и опустив голову, осталась стоять на месте. Паша вопросительно посмотрел на неё.
— Я останусь, Паш, — сказала она тихим голосом, глядя в пол.
Паша подошёл к ней и, взяв за подбородок, поднял голову. Она отвела глаза в сторону.
— Лена, ты же знаешь, чем это всё может закончиться?
— Мне всё равно, — тихо произнесла она, подняв глаза и посмотрев на Пашу. В её глазах читалось отчаяние и безысходность.
— Ну, как знаешь, — Паша развернулся и пошёл к выходу.
— Паша, — вдруг окликнула она его, и он обернулся. Она держала в вытянутой руке смятые купюры.
— Можно я оставлю себе? — произнесла она с робкой надеждой в голосе.
Паша молча развернулся и, взяв Рому под руку, вышел из квартиры.
8.
Паша посадил размякшее тело Ромы в машину, и они тронулись. Всю дорогу Рома смотрел в одну точку, и его временами потряхивало. Подъехав к подъезду, где жил Рома с сестрой, Паша заглушил машину, повернулся к Роме и внимательно посмотрел на него.
— Рома, давай приди в себя. Ты как? — спросил он, — Посмотри на меня, всё нормально?
Рома, не поднимая глаз, утвердительно покачал головой.
— Почему ты не пришёл, куда я тебе сказал?
Рома поднял мутные глаза — в них читалось безумие. Он как будто что-то хотел сказать, но боялся. Продолжая смотреть в глаза Паши, он впервые за весь день произнес:
— Я был там.
— Что? — Паша внимательно вглядывался в его лицо, как будто хотел что-то прочесть в нём, — Ты что-нибудь видел?
Рома продолжал смотреть на него круглыми, сумасшедшими глазами.
— Может, ты видел, как убили четверых человек? — Паша вдруг понял, что́ могло привести Рому в такое состояние, — возможно, он стал свидетелем убийства, и у него поехала кукушка. Он взял его за плечо и потряс.
— Говори, что ты видел? — Паша повысил голос. Рома продолжал смотреть на него глазами, полными ужаса, — Кто их завалил? Что ты молчишь…
Вдруг голову Паши пронзила резкая, нестерпимая боль. Он скривил лицо и схватился за голову. Боль была такой сильной, что ему казалось, что внутри головы что-то разорвалось. В глазах всё потемнело. Он откинулся на спинку кресла и закричал от боли: