— Поэтому ты либо бандит, либо исключение из правил, — закончила София, улыбнувшись, — вообще, я ещё параллельно учусь на юридическом.
— А, вот что ты в ментовке делала.
— Да, у нас начинается практика.
— И кем ты будешь? Следователем?
— Пока не знаю, — пожала плечами София, — нужно ещё закончить.
Вдруг к ним подошёл Артём.
— Февраль, ну ты где пропал? — с возмущением спросил он, — мы тебя ждём.
— Артём, извини, я пас, — давайте без меня.
— Я понял, братан, — широко улыбаясь, ответил Артём, глядя на Софию, — всё, не мешаю, давай, завтра встретимся.
— Я тебя отвлекаю? — спросила София, — тебе, может, лучше вернуться к друзьям?
— Нет, не отвлекаешь — всё нормально, — успокоил её Паша.
— Как он тебя назвал, Февраль? — спросила она опять, — какое странное имя. Откуда оно?
— Это долгая история, — ответил Паша.
Они просидели ещё пару часов. София выпила ещё один коктейль, Паша — ещё пару рюмок водки. В основном они шутили и говорили о разных пустяках. Когда София сказала, что ей нужно домой, Паша предложил подвезти её до дома.
— А как ты поедешь? — удивилась София, — ты же выпил?
— Ничего страшного, — успокоил её Паша, улыбаясь, помогая надеть плащ в гардеробной, — я так даже лучше вожу.
— Ну, смотри — моя жизнь в твоих руках, — предупредила София.
Они подъехали к подъезду высотного дома в центре города. Паша заглушил машину. Оба молчали. Снова наступило неловкое молчание.
— София, — вдруг нарушил тишину Паша.
София вопросительно посмотрела на него.
— По сценарию, ты сейчас должна сказать: "Спасибо за вечер, пока". А если я спрошу тебя после этого: "Можно подняться к тебе?", что ты скажешь?
— Не знаю, — ответила София, повернув голову вполоборота к Паше.
— Как узнать? — спросил Паша, подняв глаза на неё.
— Нужно проиграть, как ты говоришь, этот сценарий.
— Хорошо, начинай, — сказал Паша, продолжая смотреть на Софию.
— Спасибо, Паша, за вечер, пока, — улыбнувшись, произнесла София.
— Можно подняться к тебе? — спросил Паша после небольшой паузы.
— Да, — коротко ответила София.
Паша открыл дверь машины и вышел. София сделала то же самое. Он запер автомобиль, и они вошли в подъезд. Пока поднимались в лифте, снова возникло молчание, но его уже нельзя было назвать неловким. Наоборот, Паше было комфортно находиться с ней рядом. О чём думала София, он не знал, но она смотрела на него неотрывно, пока лифт полз вверх.
Наконец, лифт остановился, двери открылись, и они вышли на площадку и подошли к двери. София достала ключи из маленькой сумочки и отперла замок. Войдя в прихожую, она включила свет, Паша вошёл следом за ней и закрыл входную дверь. София скинула туфли, плащ и посмотрела на Пашу.
— Чай будешь? — присутствовало небольшое смущение в её голосе и в скованных движениях. Но Паша чувствовал, что, находясь рядом с ней, в непосредственной близости, ему хотелось только одного — прижать её к себе и поцеловать.
— Да, — ответил он, и, когда София направилась на кухню, он схватил её за руку и остановил, сделал шаг вперед и, обхватив за талию, прижал к себе, и их губы встретились — начался страстный, лихорадочный поцелуй: глубокое дыхание Софии, его руки, снимающие с неё одежду и отбрасывающие в сторону, её ладони, лежащие на его щеках, и жадные губы, и вот комната перевернулись — они лежат на белых простынях, её обнаженное горячее тело так близко, что кажется, он сейчас обожжётся, стоны, выдранные из тишины, ногти, впившиеся в плоть, всё крутится и вращается, стук сердца, как будто разобьёт грудную клетку, как птица, рвущаяся на волю, слёзы первозданной чистоты, орошающие землю, дадут ростки, бутон раскроется, приглашая очарованных пчёл, камни, миллионы лет хранящие память молодой Земли, будут отполированы, обработаны и огранены, реки меняют русла, поля томятся в ожидании жатвы, мир в ожидании первого крика новорожденного, "я, может, мог бы жить…", но агония перегоревшей лампочки над потолком погружает мир в сон, сон? "Последний вдох, последний выдох…" девять, восемь, семь, чёрная птица в свинцовом небе, шесть, пять, четыре, журчание тёмной прозрачной воды в камнях и погружённые в неё белые листы тетради, три, два, один, хруст поджаренной корочки и мягкий горячий мякиш хлеба внутри, ноль…
11.
Паша открыл глаза. Первое время он никак не мог вспомнить, где находится: просторное помещение с высоким потолком и большими окнами. Он лежит под белым одеялом. Подняв голову, он видит спинку железной кровати и ряд таких же кроватей вдоль окна. Паша поворачивает голову влево — рядом стоит такая же кровать, справа — то же самое. “Где я?”, — возник вопрос в голове. Паша хочет скинуть одеяло с себя, но не может поднять руки — они не слушаются его. Сердце начинает лихорадочно биться. “Нет, — кричит он про себя, — что происходит?”