По условному сигналу Степаныч и Мурад вышли из автомобилей и направились к месту встречи в центре площадки без сопровождения телохранителей. Степаныч был одет в длинный черный плащ, Мурад, как и его телохранители, — в кожаную куртку. Все смотрели в центр площадки, где Мурад и Степаныч шли навстречу друг другу.
Вдруг неожиданно Мурад резко выхватывает обрез, видимо висевший у него под курткой, и практически в упор целится в корпус Степаныча. Раздается гулкий выстрел. Степаныч падает на землю. Одновременно вместе с этим Паша видит боковым зрением, как Артём достает пистолет и стреляет в голову одному телохранителю Степаныча и сразу же второму. Затем подходит к каждому, по очереди стреляет по контрольному выстрелу в голову, поднимает руку вверх и смотрит в сторону Мурада. Мурад бросает обрез на землю и, достав из кармана куртки пистолет, стреляет в голову Степаныча несколько раз.
Только после этого Артём смотрит на обалдевшего от увиденного Пашу, кивает головой и идет к Мураду. На площадку съезжаются несколько машин. Из них вываливают боевики с автоматами. Паша кладет руку в карман с пистолетом, но понимает, что тут вариантов нет. Произошел переворот. Теперь Паша понял, почему Артем был в последнее время такой странный. Несколько боевиков с автоматами подошли к Паше и, направив автоматы на него, потребовали поднять руки. Паша подчинился, и, обыскав его, они вытащили пистолет из кармана.
По тому, как Артём и Мурад общались в центре площадки и о чем-то спорили, Паша понял, что там речь идет и о его жизни тоже. Если сейчас Артём сможет договориться по поводу него, будет хорошо, и Паша верил, что получится. Но напрасно. Вдруг Мурад поднял руку и махнул что-то одному из бойцов, стоящих сзади него слева, и тут же Паша почувствовал удар прикладом по голове, и последнее, что он видел, — это Артёма, стоящего к нему спиной и опустившего голову: он не хотел смотреть на это.
Паша очнулся и открыл глаза. Ничего не было видно. Голова болела ужасно — адская боль резала голову насквозь, казалось, что череп треснул как орех. Лицо было залито кровью, рот заклеен скотчем, а на голову надет мешок. Паша попытался пошевелиться. Руки были связаны скотчем за спиной, он лежал на боку на чем-то мягком. Судя по всему, это был салон автомобиля. Слышны были голоса на улице. Это был голос Артёма и Мурада.
— Давай не будем, Артём, — говорил Мурад повышенным голосом, — как мы договорились изначально: я тебе отдаю все рынки и парковки, но долю за торговлю наркотиками я оставляю себе.
— Мурад, ты пойми меня тоже, — спорил с ним Артём, — этот рынок нельзя разбавлять, рано или поздно начнут пересекаться твои и мои интересы, и возникнут рамсы.
— Какие рамсы? — вскричал Мурад. — Я тебе гоню товар, а ты распределяешь его по городу. Всё же просто.
— Нет, тут возникнут сложности — нужен один ответственный и за трафик, и за рынок, — настаивал на своём Артём. — Понимаешь, Мурад, нельзя делить ответственность по этим вопросам.
— Что ты хочешь от меня, Артём — чтобы я тебе каналы свои для трафика на запад отдал?
— Да, Мурад, — подтвердил Артём, — иначе мы будем постоянно сталкиваться лбами по этим вопросам. Давай так — ты оставляй себе рынки, а мне отдавай все, что связано с наркотиками. И отдай мне Пашу.
— Нет, — снова голос Мурада, — ты забираешь себе рынок наркоты и платишь мне ежемесячно откат с общей прибыли десять процентов, а я не вмешиваюсь в эти дела. Оставляю себе рынки и этого пацана.
— Мурад, пять процентов, рынки и Пашу я забираю?
— Зачем он тебе? — вскричал Мурад. — Успокойся, Артём. Ты сейчас не в таком положении, пойми — игры в казаки-разбойники закончились. Тебе сейчас не об этом нужно думать.
— Мурад… — пытался вставить Артём, но тот его перебил.
— Всё, всё, десять процентов с наркотрафика, рынки оставляй себе. И смотри, — Мурад сменил тему, — меня вызывают на родину. Общаться будешь с моим помощником. Приеду, будем решать, что по заводу. Всё, давай, брат — обнял.
Паша услышал, как захлопали двери машин, голоса чеченцев, шум моторов — все разъезжались. Затем он услышал, как дверь салона открылась, и, как он догадался по разговорам, в салон сели двое чеченцев. Машина завелась и тронулась.