Когда всё закончилось, и Паша услышал, как заперли железную дверь, он ещё долго лежал на полу, боясь пошевелиться от боли. На него напал приступ смеха. Но он не мог смеяться — внутри всё горело. Он лишь, открыв рот в беззвучном смехе, повторял:
— Раз, два, три, четыре… от стены до стены… холод проникает внутрь моего тела и бежит по венам… кровь, холодная кровь внутри моего тела… пять, шесть, семь… они не знают ничего, я ничего им не сказал… восемь, девять, десять…
2.
Утром дверь камеры со скрипом распахнулась, и Паша услышал:
— На выход.
Все тело болело от вчерашних побоев. С трудом поднявшись, Паша вышел из камеры.
— Лицом к стене, руки за спину, — приказал охранник, и Паша почувствовал, как наручники защелкнулись на запястьях. Охранник повёл его по гулкой металлической галерее вдоль стены с одинаковыми дверями камер. Эхо их шагов раздавалось по всему внутреннему двору тюрьмы. Слева глубокая пропасть, внизу продол, а на другой стороне такая же галерея и двери. И так на четыре этажа. Они были на четвёртом.
Пройдя сквозь несколько металлических решёток, где охранник одинаково командовал: “Лицом к стене”, и отпирал двери ключами, висящими на связке, они наконец спустились вниз. Паша получил свои вещи: кожаную куртку, ремень, бумажник, ключи и документы. С него сняли наручники, и, расписавшись в журнале, Паша накинул куртку и заправив ремень в джинсы под безразличными взглядами сотрудников тюрьмы, вышел на улицу.
Паша несколько секунд стоял на крыльце — глаза резало от яркого дневного света. Наконец, придя в себя, Паша поднял воротник куртки и пошел по тротуару вдоль улицы. За три дня, что его не было, в городе ничего не изменилось — вся та же суета, только чувствовалось в воздухе приближение осени. Он оглянулся на здание городской тюрьмы, выходившее фасадной частью прямо на городскую улицу, и слегка поёжился, ещё чувствуя побои и ломку от препаратов.
Вдруг рядом с ним резко со свистом тормозов остановилась машина. Обернувшись, Паша узнал знакомую Бэху Артёма. Окно пассажирской двери было открыто, и он услышал радостный голос:
— Братан, подвезти?
Паша открыл дверь и запрыгнул в тачку. Машина сразу с буксом тронулась.
— Ну, как отдохнул? — спросил Артём, улыбаясь.
— Лучше не спрашивай, — ответил Паша, закуривая сигарету, — век бы не видел такой отдых и никому не советую.
— Полковник всё так же в своём репертуаре? — уже с сочувствием спросил Артём, и когда Паша, скривив лицо, молча кивнул, добавил: — Ну и мразь же он — как таких вообще земля носит?
— Что, куда двинем? — спросил Паша. — Пожрать бы нормальной еды, а то у меня от тюремной баланды заворот кишок начался, кажется.
— Да, без проблем, — ответил Артём, — сейчас только давай в одно место заедем? Нужно деньги забрать у барыги.
Пару минут они ехали молча. Наконец Артём решил поднять волнующую тему:
— Слушай, Паша, ну что там за замес произошёл? Я так и не понял.
Паша смотрел в окно на серые дома и тротуары и, казалось, думал о своём.
— Да я вот тоже пытаюсь понять, — не сразу ответил он, — а что в городе об этом говорят?
— Вообще в городе кипиш по этому поводу. Адвокат мёртв, вместе с ним трое его телохранителей. Кейс с деньгами пропал. А там, как я понимаю, было около ляма баксов. Или даже больше. Все на ушах — ищут исполнителя, ну и, конечно, деньги. Заинтересованных сторон много — и все думают друг на друга. Под подозрением ещё, конечно, менты, ну и, что скрывать, — ты, Паша.
Произнеся последнюю фразу, Артем посмотрел на своего попутчика. Паша продолжал глядеть в окно и вдруг резко повернул голову и выпалил:
— Слушай, Артём, какого ляда я вообще валил бы их? — начал он с горячностью. — Если мог с этими деньгами, не встречаясь с Робертом, свинтить из города?
— Паша, я за тебя вообще не парюсь, — начал оправдываться Артём. — Устроить такую бойню нужно быть полностью отбитым. Я тебе просто хочу обрисовать ситуацию, понимаешь, — продолжал он. — Народ всякое говорит, мол, в момент передачи денег что-то повздорили, перепалка вышла, и ты, мол, взял и расстрелял всех…
— А потом пошёл спокойно в рестик ужинать, да? — горячо возразил Паша.
— Именно это обстоятельство, что тебя взяли, когда ты спокойно выходил из ресторана, и отчасти снимает подозрения с тебя, — спокойно ответил Артём.