“Паша” — слышит он голос откуда-то сверху. “Паша” — он лежит в темноте, в пустоте, в вакууме, а откуда сверху голос зовёт его.
— Паша, поешь немного, — снова слышит он голос, который стал ближе. Он здесь, прямо пред ним. Это голос его матери.
— Паша, тебе нужно поесть, — мать так добра к нему. Он вдруг выныривает из пустоты и видит её, сидящей на кровати рядом с ним. Вокруг всё белое, светлое, лицо матери доброе, чистое.
Он чувствует голод, он садится на кровати и берёт из её рук тарелку с манной кашей, берёт ложку и начинает жадно есть.
— Ну вот, видишь как хорошо, теперь отдыхай, — говорит мать, и он снова ложится и закрывает глаза. Он слышит голос Светки:
— Обычно после процедур аппетита у пациентов нет, но ничего, сейчас ещё сделаем укол и пусть отдыхает.
Паша чувствует холодок на запястье, потом резкую боль, как укус насекомого, и его начинает наполнять тепло, и он проваливается в сон.
Паша открывает глаза. Высокий белый потолок, большая комната. Напротив высокие окна с решётками. Он лежит на кровати. Поднимает голову и осматривается — возле окна ряд кроватей, слева и справа тоже кровати. Люди в белых пижамах ходят туда-сюда. Один из них подходит и садится на соседнюю кровать. Это Артём.
— Паша, ну как ты? Прожарили тебе мозги, да? Нужно было спокойно себя вести, а ты чего-то разошёлся.
Артём улыбается. Он как всегда улыбается и шутит:
— Ну давай, приходи в себя, и если мозги не все зажарили тебе, то приходи покурим.
Он встаёт и, насвистывая, уходит. Паша видит, как навстречу ему по палате идёт Климов. Он в белой пижаме, пузо торчит из-под грязной майки, нос картошкой.
— Климов, ты опять бычки насобирал по пепельницам? — кричит на него Артём, — ну-ка давай делись с пацанами.
— Нет у меня ничего, — бурчит Климов и пытается обойти Артёма, но Артём преграждает ему дорогу.
— Чего ты гонишь, толстый — сейчас мы тебя будем раскулачивать, — но тут Артём меняет тон, — да ладно, не бойся — дай немного махорочки, не жмоться.
— Да нет у меня. Откуда? — пробивается Климов и торопится к своей койке.
Артём идёт за ним и подмигивает Паше.
— Ладно тебе, дай по-братски, — продолжает настаивать он, — курить хочу, как медведь бороться.
— А я что сделаю? У меня нет ничего, — разводит руками Климов.
— Давай меняться? — Артём достаёт из кармана пижамы кусок серого хлеба.
Климов, увидев хлеб, сразу оживляется.
— Давай, — кричит он и лезет под подушку. Достаёт пакет и начинает вытаскивать из него всякое барахло и складывать на кровать — пакеты, какие-то тряпки, газеты. Наконец он достаёт целлофановый пакет, полностью забитый окурками.
— Вот ты жук, Климов, — восклицает Артём, — крыса ты помойная, дай сюда.
Артём берёт из его руки пакет и, запустив в него руку, достаёт горсть бычков и кладёт в карман. Другой рукой он отдаёт Климову хлеб, и тот начинает его жадно есть, держа над ладошкой, чтобы не сыпались крошки.
— Хватит, — кричит он, когда Артём запустил ещё руку в пакет, — не бери больше.
— Да ладно, не жадничай, — отвечает Артём.
В этот момент в палату заходит Глеб. Он подходит к Артёму.
— Ну что там?
— Всё нормально, — отвечает Артём и смеётся, — сейчас закрутим козью ножку мира, нужно только газету у Климова ещё отжать.
При этих словах Климов бросается к своему добру и пытается закрыть руками, но Глеб выдёргивает газету из вороха хлама.
— Климов, тебя что, не учили в школе делиться? — говорит Глеб, и они с Артёмом уходят. Климов провожает их взглядом, дожевывая хлеб.
Паша закрывает глаза и проваливается в сон. Потом он просыпается снова. Смотрит по сторонам. Ничего не происходит. В палату заходит в белой пижаме капитан Пташкин — его шея обмотана бинтом. Заложив руки за спину, он медленно ходит по палате с мрачным лицом и ни на кого не смотрит. Паша вновь засыпает.
Он слышит из коридора голос Полковника:
— Так, ну а здесь у нас что?
В палату заходит Полковник в белом халате и следом за ним Светка, тоже в белом халате. В руках у них папки и какие-то бумаги.
— Тут у нас Павел, — говорит Светка, — ест мало, ничего не говорит. Всё время лежит.
— Хорошо, — говорит Полковник, подходя ближе, — когда у него ЭКТ было?