— Два дня назад, — отвечает Светка, заглядывая в бумаги.
— Паша, ты зачем окно в коридоре разбил? — строго, но как говорят с детьми, спрашивает у него Полковник. Паша молчит и смотрит на него.
— Подготовьте его к комиссии завтра, — говорит он уже Светке, выходя из палаты.
Паша закрывает глаза.
Паша чувствует, что рядом кто-то сидит. Он открывает глаза и видит Артёма, который сидит на его кровати. С другой стороны на соседней кровати сидит Глеб и смотрит на него.
— Чего тебе доктор сказал? — спросил Артём, широко улыбаясь. Он лёг рядом и положил локоть на подушку и, оперев голову на руку.
— Смотри, Паша, — начал говорить Глеб, — ты, когда лекарства будешь принимать, сразу не глотай, а иди в туалет и выплёвывай в ладонь. Понял?
— Да ему мозги прошили — он ничего не соображает, — ответил за него Артём и, приставив пальцы к его вискам, изобразил разряды тока.
— Там будет одна таблетка такая маленькая жёлтая и одна такая покрупнее серая, — продолжал Глеб, — мы их заберём, а тебе за это будем сигареты давать.
— Ну, как раньше, короче, — подытожил Артём, — ладно, ты давай поправляйся и начинай как прежде гонять по палатам.
Артём хлопнул его по груди и встал с кровати. Паша закрыл глаза.
По палате ходит Степаныч с шахматной доской под мышкой. Он подошёл к Климову, который копошился в своих пакетах.
— Партеечку в шахматы не желаете? – спросил он его.
Тот испуганно оглянулся, прикрывая руками своё добро.
— А? что? — пробубнил он, но увидев старика, сказал, — не, не умею я.
Степаныч, заметив, что на них смотрит Паша, показал ему шахматную доску.
— Партеечку не желаете? — но видя, что Паша не проявил интереса, заложил доску под мышку и побрёл дальше.
Паша сидит на стуле в просторном кабинете. У него трясутся руки, лежащие на коленях. Он поднимает руку и хочет дотронутся до лица, и рука начинает трястись ещё больше. Он чувствует щетину на лице, впалые щеки и вновь опускает руку вниз.
Перед ним, немного левее за столами, поставленными в ряд, сидят люди, лицом к нему. Они все в белых халатах — мужчины и женщины. Они смотрят на него и время от времени что-то записывают в тетрадях, лежащих перед ними.
Чуть правее, за отдельным столом, сидит Полковник — тоже в белом халате.
— Пациент Павел попал к нам три месяца назад, — рассказывает Полковник, обращаясь к сидящим, — Его нашли на улице без документов, без денег. На нём были джинсы, свитер и кожаная куртка. Он ничего не помнил, и первое время совершенно не говорил. В милиции, откуда его к нам привезли, сообщили, что по похожим приметам никто в розыск не подавал. Его к нам привезли в феврале, и пациенты его начали называть просто — Февраль. Позже его кто-то из сестёр назвала Пашей — так его с тех пор и зовут.
Паша посмотрел на окно справа — на этих окнах тоже были решётки. За окном виднелись деревья. Их голые ветви беззвучно колыхались, как будто подавая знаки.
— Как я уже говорил, первое время состояние Павла диагностировалось как депрессия, дезориентация в пространстве и амнезия, но после месяца приема стандартного набора антидепрессантов пациент начал потихоньку разговаривать и общаться с другими пациентами и персоналом. На приемах отвечал односложно — да, нет, не знаю и ничего конкретного сообщить не мог. Симптомы свидетельствовали об общих положительных реакциях на раздражители. Первые признаки параноидного бреда возникли после замеченных у пациента разговоров с воображаемым собеседником, сопровождающихся активной жестикуляцией и продолжительной ходьбой. При этом на вопрос: “С кем ты разговариваешь?”, пациент уклонялся от ответа и замыкался на какое-то время в себе. И чаще всего диалоги с самим собой происходили, когда пациенту казалось, что на него никто не обращает внимания.
Паша осторожно повернул голову направо и посмотрел на больших красивых золотых рыбок в аквариуме. Они казались Паше огромными древними рыбами, плавающими на дне океана и обладающими высшим разумом и знаниями об устройстве законов вселенной. Но они немы по своему желанию, так как человеческая раса еще не готова к этим знаниям.
— После нескольких бесед, — продолжал Полковник, — у пациента выявлены устойчивые псевдогаллюцинации, происходящие с ним непрерывно и не вызывающие в основном никаких помех при взаимодействии с реальностью. Поначалу Павел отказывался об рассказах, но потом признался о наличии у него отдельной воображаемой реальности, в которой происходит наполненная яркими событиями жизнь. Так, по словам Павла, он является представителем преступного мира, совершает ограбления и убийства, знаком со многими уголовными элементами и имеет связи с ОПГ. Основной сценарий его псевдогаллюцинаций происходит вокруг потерянного кейса с деньгами, якобы предназначавшимися для взятки крупному чиновнику, помогающему совершить незаконную приватизацию промышленного предприятия.