Паша поднял глаза на стену сразу за людьми в белых халатах. На ней висела картина: средневековый город возле склона горы, на горе замок с башней. Картина Паше понравилась — ему казалось, что главным сюжетом картины является сама башня замка, в которой держат в заточении человека совершенно невиновного, но из-за того, что он неудобен обществу, его спрятали от всех. Цель этой картины в том, чтобы выбраться человеку из башни, но пока эта затея не увенчалась успехом — чего-то не хватало, возможно, того, что люди в городе давно забыли о том, что в башне кто-то есть, и человек не мог зацепиться за их мысли для успешного побега.
— И совсем недавно, — между тем, продолжал Полковник в образе врача, — в его выстроенном воображаемом мире оказалось, что главный персонаж, то есть он сам — страдает раздвоением личности. То есть, он до какого-то момента сам об этом не знал. Например, кто-то совершает серию убийств, Павел в образе бандита пытается выяснить, кто это, и в конечном итоге в финальной развязке становится ясно, что эти убийства совершает сам Павел, в образе другого человека.
Людям в халатах эта мысль показалась интересной, и они, сделав серьезные лица, принялись что-то записывать в свои тетради. Паша посмотрел на стену за спиной Полковника. На стене висел календарь, и в окружении стройных рядов цифр внутри была изображена девушка в красной юбке, чулках и черной кофте с длинными рукавами. Она сидела на барном стуле вполоборота, и был четко виден ее профиль. Прическа каре, бледное лицо, карие глаза, длинные ресницы и ярко-алые губы. Она казалось, о чем-то думала грустном или о ком-то скучала. Тем не менее Полковник продолжал:
— Насколько мы можем предположить, Павел черпает сюжеты для своих галлюцинаций из многочисленных книг, которыми развлекаются пациенты, — Полковник приподнял книгу со стола и показал её другим людям, которые с серьезными лицами посмотрели на неё и снова бросились что-то записывать, — тем не менее, убедительный рассказ пациента о череде событий в его воображаемом мире натолкнул меня на идею проверить эту информацию. Кто знает, может, эти события связаны с его прошлой жизнью, до потери памяти, о которой мы ничего не знаем? Но, к сожалению, поиски по нашему городу ни к чему не привели — ничего похожего на его рассказы обнаружить не удалось. Но страна большая, и городов, в которых есть промышленные предприятия, много, и всё не проверишь.
Полковник сделал паузу и впервые за все время посмотрел на Пашу.
— Павел, скажи пожалуйста, — начал Полковник, — ты сейчас продолжаешь видеть эти образы?
— Нет, — немного подумав ответил Паша.
— То есть ты сейчас осознаешь, что это были только твои видения? — спросил еще раз Полковник.
— Да, — опять коротко ответил Паша.
— Как ты считаешь, где ты сейчас находишься? — вопрос Полковника явно был с подковыркой. Паша задумался.
— На Земле, — ответил он после небольшой паузы.
— Это понятно, что на Земле, — сказал Полковник, — что это за здание, что за помещение и что за люди в нем?
Паша опять задумался. Полковник явно что-то замышляет.
— Кажется слишком много вопросов, не так ли? — Паша улыбнулся от собственной находчивости.
— Ну хорошо, давай по порядку — что это за здание?
Паша немного растерялся и закинул ногу на ногу.
— В смысле? — спросил он, уклоняясь от ответа.
— В смысле, как называется учреждение, в котором ты сейчас находишься? — продолжил настаивать Полковник.
— Ну, тут нет однозначного ответа, понимаете, — проговорил Паша улыбаясь, — все зависит от того, что вы вкладываете в это определение — “находишься” и “учреждение”.
— Ты сам какое бы определение дал этим понятиям? — продолжил допрос Полковник.
— Ну вот смотрите, — начал объяснять Паша, — для вас, возможно, такое слово как “находиться” имеет значение, где находится физическое тело человека — гражданина или, может быть, заключенного, — Паша бросил взгляд на картину и тут же убрал взгляд, но Полковник, заметив это, все же тоже взглянул на картину.
— Вот Вы, например, сейчас посмотрели на картину, — продолжил Паша, — лишь потому что я на неё посмотрел, и это значит, у вас сработал инстинктивный рефлекс, так как мы по определению являемся человеческим видом и делаем оценку происходящего в большей степени из увиденного, но существует также и другой набор ассоциаций, с помощью которых мы можем распознать реальность.