— Заниматься там лучше, чем в школе, — ответила Лелька, чувствуя, что у нее впервые в жизни начинает болеть сердце. — Мы с Митей были против, потому что ходить по пустырю было довольно опасно, но сейчас ситуация изменилась.
— Странно это все, — заметил Максим, пожав плечами, и Лелька подумала, что ее сыну в логике не откажешь. — Ну ладно, в конце концов, на работе его все время отвлекают, а там быстрее заканчивать будем. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. А если ты не будешь меня пилить за то, что я хожу самой короткой дорогой, так и вообще зашибись.
Вот уже две недели, как Макс по вторникам и четвергам ездил к Гоголину домой заниматься биологией. Занятия эти длились с пяти до шести вечера. Заканчивались они уже в темноте, и каждый раз Лелька отчаянно волновалась, чувствуя, как от страха за сына между четырьмя и семью часами прекращает не только думать, но и, кажется, дышать.
Воронов, как и обещал, выстраивал свой рабочий график так, чтобы в это время вместе с верным Диком незримо присутствовать на Митинском пустыре. Невидимые как для Максима, так и для его врага, они с собакой сливались с окружающим пространством, видя каждое движение идущего по дорожке парня. Максим действительно был под надежной охраной, и, как и обещал Воронин Лельке, ему действительно ничего не угрожало.
Дмитрий чувствовал себя как туго натянутая тетива лука, в любой момент готовая распрямиться, чтобы нанести молниеносный удар в цель. Все его мысли и чувства были собраны в мощный чувствительный «центр управления». Он был готов молниеносно отреагировать на атаку врага, вот только враг никак не хотел выходить на свою чудовищную охоту. Возвращаясь после каждого такого боевого дежурства, Дмитрий чувствовал, с одной стороны, разочарование, что еще один день прошел впустую, а с другой стороны, облегчение, что Максим цел и невредим.
Иногда он думал о том, что его умопостроение вообще может оказаться неправильным, а значит, все усилия будут затрачены впустую, однако гнал от себя эти мысли. Интуицией, тем самым шестым чувством, которое было развито у него необычайно сильно и позволяло слыть не просто хорошим, а отличным опером, он чувствовал, что прав, а потому рано или поздно убийца должен был попасться в капкан.
Нужно было набраться терпения и просто ждать. Это он умел, просто отлично умел, и лишь осунувшееся лицо Лельки, которая изводилась в беззвучной, но острой тревоге за сына, лишало его привычного хладнокровия. Он переживал за нее и злился, что эти переживания деморализуют его, заставляют отвлекаться от основной задачи, и пытался сосредоточиться на мысли об убийце и его возможных действиях, и снова ловил себя на том, что думает о Лельке, о ее бездонных серых глазах, в которых застыл страх.
— Ты же профессионал, черт тебя подери! — рычал он, сжав зубы в остром приступе ненависти к себе. — Соберись же ты, тряпка! Ты должен думать только о деле. Пустые эмоции ему только вредят. Соберись. Скоро все будет закончено. И если ты выйдешь победителем, эта женщина станет твоей навсегда. Давай же! Сосредоточься на деле. Ты не можешь ошибиться. Второго шанса убийца тебе не даст. Поэтому ты должен быть более быстрым, чем он.
Глава 19
В поиске приключений
Жизнь — это не рай, ты не должна быть идеальной.
На выходные было решено всем коллективом отправиться на горнолыжную базу. Погода прекрасная — легкий мороз и солнечно, ехать недалеко, есть склон для сноуборда, для женщин, отличающих горные лыжи от беговых, две трассы полегче, для мужчин — «черная трасса», на которой захватывает дух даже у бывалых горнолыжников, о чем же еще мечтать?
Дмитрий Воронов мечтал о том, чтобы этот нелепый день поскорее кончился. Горных лыж у него отродясь не было, хотя на обычных он бегал довольно сносно, да толку от этого на горнолыжной базе. Вставать на сноуборд он тоже не рискнул, хотя бы потому, что для охоты на маньяка, угрожающего Максиму, нужны были целые ноги. Катание на «ватрушках» казалось ему занятием бессмысленным, не говоря уж о том, что тоже небезопасным, и он мрачно стоял на вершине горы, глядя на визжащую от восторга Лельку, несущуюся вниз на этой самой «ватрушке», и ее не менее счастливых подруг Инну и Алису, а также Иннину дочку Настю.
Наталья Удальцова и ее муж Леонид вместе с мужем Инны Георгием Полянским ушли кататься на лыжах. Ромка Удальцов и Сердалион Стрельцов сразу отбились от взрослых и встали в очередь за сноубордами. И только Воронов и примкнувший к нему Максим остались совершенно неприкаянными.
Точнее, Максим себя неприкаянным вовсе не чувствовал. Найдя засыпанный снегом каток, огражденный высокой коробкой из прочной сетки, он залез туда вместе с Цезарем и спустил его с поводка. Обрадованная собака, до этого отпускаемая на волю только на Лелькиной даче, весело скакала по глубоким сугробам, радостно играла с Максимом и от переизбытка чувств ела снег.