Откупорив одну бутылку, Игнат внезапно решил устроить себе выходной. Он принял душ, наконец-то поел и выпил бокал вина, после чего решил прогуляться по окрестностям. Надев шляпу, забытую кем-то из гостей в офисе Гурама, он закрыл гостиницу и пошёл в центр, где ещё теплилась жизнь. Холодный ветер с моря уже не был таким приятным, как в августе, или даже сентябре. Он пробирал до костей, норовил сорвать шляпу и выдуть из головы последние мысли о теплом лете. Что-бы немного согреться, по дороге домой Игнат зашёл в кафе, откуда его выставили вчера.
В зале он был один. Он заказал себе суп харчо, зубровку и самый простой салат из огурцов и помидоров, который у них почему-то назывался "Имеретинским".
Официант был другой, не тот, что вчера обнимал фею на задворках. Амбал, видимо, тоже днём не работал. Не крутился под потолком диско-шар, вместо приглушённой музыки играло "радио-джаз". Поев, Игнат расплатился. Уже на выходе он столкнулся с феей.
Она ойкнула и улыбнувшись ему, юркнула в служебную дверь. Она не узнала его, зато он унёс её улыбку с собой, и остаток дня вызывал образ девушки снова и снова.
У Гурама для "особых гостей" был специальный сервис. Игнат не раз слышал, как хозяин звонил по телефону, и заказывал тóрты, один или несколько. Игнат никогда не видел, чтобы привозили сладости, зато видел девушек древнейшей профессии, которых привозил хмурый человек, которого все, включая Гурама, называли "Кондитер".
Игнат, напившись Гурамова вина, не особо терзался муками совести. Он вскрыл ящик в хозяйском офисе, и действительно, нашёл там каталог "Тортиков" с названиями, и позвонил по указанному телефону. Игнат решился позвонить из гостиницы, и представился другом Гурама. Кондитер, извиняясь, сказал, что в наличии остался только "Тирольский пирог", которого нет в каталоге. Игнат рискнул заказать. Через сорок минут в ворота позвонили, и он, с бьющимся сердцем, пошёл открывать. Он увидел "Кондитера" с девушкой, накрашенной и одетой соответственно. Заплатив, он остался с ней наедине. Они стояли в холле гостиницы, после чего Игнат потащил её на улицу, и там попытался воспроизвести с ней поцелуй страсти "феи с официантом". Когда они вернулись в гостиницу, он предложил ей вина, после чего попросил уйти. Девушка вела себя не как фея грёз, а как обычная...
На следующий день, закончив с плиткой, он поймал себя на том, что постоянно думает о симпатичной хостесс. Он чувствовал себя униженным её жалостью, и ему хотелось доказать, что он последний, кого стоило бы жалеть. Когда плитка была готова, в его голове созрел план.
2. Ловушка
— Привет, Вероника так и не появилась? — барабаня по стойке, спросил бармена хозяин кафе.
— Нет, Алексей Дмитриевич, я её не видел,—ответил тот, — вы Павла спросите, он точно в курсе.
Но спросить Павла не получилось, так как оказалось, что парень уже два дня бюллетенил.
— Могла бы хоть позвонить! — раздражённо заметил хозяин, — в общем, так: если Вероника не появится до завтра, будем искать ей замену! Он был научен опытом, что порой и самые безупречные работники могут разочаровать.
***
В то же самое время Вероника открыла глаза и обнаружила себя в неудобном положении. Её руки были связаны над головой и прикручены к прутьям кованого изголовья кровати. На тумбе, прямо над ней горел светильник, слепил глаза. В комнате было холодно, видно, что она отапливалась плохо.
Девушка попыталась перекатиться набок, но верёвка больно сдавила запястья, и она отказалась от этой затеи. Она не раз читала о женщинах, ставших жертвами маньяка, и даже примеряла на себя эту роль, считая, что они совершили ошибку, и уж она бы никогда… она обвела взглядом комнату. Господи, неужели она стала жертвой маньяка?
Она закрыла глаза в надежде, что когда откроет их, всё переменится. Вспомнила вчерашний вечер. Вот она вышла с работы. Обычно её провожал до дома друг Павел, но он заболел и пришлось идти одной. Внезапно на дорогу выскочил мужчина. Прилично одетый, в шляпе.
— Прошу, кто-нибудь! — крикнул он, и заметив Нику, бросился к ней: — там пожилая женщина, ей, кажется, плохо с сердцем! Не могли бы вы побыть с ней, пока я поищу врача?
Не дав опомниться, он схватил Нику и потащил за собой в подворотню.
— Вон она, на лавочке! — сказал он, показывая пальцем в темноту. Девушка заметила, что у мужчины дрожат руки.