Но время уходило, и патовой оставалась ситуация. Единственное, что смог сделать некромант, так это подхватить котёнка, мельтешившего под ногами и сунуть его, довольно бесцеремонно, в суму поясную. Тот возмущённо тявкнул, однако вырываться не стал.
И феи и колдун сателлитами кружили вокруг Королевы, каждый по своей орбите. И казалось, никогда они не пересекутся, ибо таков ход вещей. Подумывал Космач его нарушить, а заодно и слово, ведьме данное, но понимал, что раз не соврала карга в одном, то и в другом не должна обмануть. И сам он видел насколько упряма Катринэ. Пожалуй, если убьёт он кого-то из её подруг, то, действительно, возникнут потом проблемы. Неразрешимые. Не добьётся он от неё помощи ни лаской, ни угрозами, ни пытками.
— Леди, довольно! Вы уже вскружили мне голову в самом, что ни на есть, прямом смысле. Возьмите пример с Мэвы, замрите.
В ответ раздалось шипенье, от которого даже котёнок спрятал мордочку поглубже в сумку. Но Космач не сдавался.
— Вы же любите договоры. Вот я и предлагаю вам один такой.
— Мертвяк! Ты всего лишь жалкий говорящий мертвяк, — прошелестел голос одной из фей. Голубоглазой, с причудливой чёрно-огненной гривой на голове. — Ты сделал больно нашей королеве. Ты осквернил Ночь!
— Ты не дал Невесте умереть девой и возродиться женой,- выдохнула другая, с волосами жёсткими и зелёными, как лапы елей. — Ты попрал закон Смерти и закон Жизни.
— На тебя, смертный, и на весь род твой уже легло Проклятие Осквернённой Ночи, — подхватила третья.
— Мне невыразимо приятно беседовать с вами, леди, но, право слово, сейчас не досуг. Так что выберите себе какую-нибудь яблоньку и водите хоровод там. А то действительно голова кружится, а мне ещё подумать кое-над чем придётся. Ну или давайте мы с Катринэ отойдём. А эту скульптурку, коли она вам приглянулась, оставим. Ну, что-то вроде прощального подарка Королевы. На память, своему народцу… Не-не-не… — короткий росчерк клинка, и прыгнувшая вперёд Чернобурка, всхлипнув, отпрянула, зажимая царапину на лице.
— Ты пролил кровь! — прошептала она в ужасе, изумлёно всматриваясь в окровавленные пальцы. — Здесь! Сегодня! И ни слова, ни холодное железо теперь тебя не спасут! Содеянного не искупить!
Некромант сплюнул. Вот привязались-то. Как же их отогнать? Всего десятка полтора шагов вверх по склону до круга магического, который он подготовил. Но всё случилось, чуть раньше и чуть ниже. Если отступить пытаться, то не дойдёт Катринэ. И так-то несколько мгновений осталось, прежде чем обессилев, рухнет она на землю.
Про импровизированную виселицу из вскинутой руки застывшей Мэвы, Космач наврал, конечно. Предостеречь хотел фрейлин взъярившихся от действий неразумных. Да и для Королевы основной задачей стало на ногах устоять, а не пути к свободе обдумывать. Неразумно было бы просто так оставлять за спиной волшебное создание, силой неведомой наделённое, пусть даже полузадушенное и колдовскими петлями стянутое. А вот инстинкт самосохранения, что в любой твари таится, защищал колдуна лучше панциря. Итак, с ними-то всё понятно. Катринэ связана магическими путами, он сам — данным словом, а вот феи…
Феи не связаны ничем. Только страхом за свою госпожу. Но первая растерянность должна уже пройти. Разум должен был победить страх. Они все магички. И сильные. Элита колдовского народа. Если бы они ударили разом, всеми стихиями… Даже ему, Эйтерну Мак Хейлину пришлось бы несладко. Но они силы его не знают. Людей презирают, а вовсе не страшатся. Для них он всего лишь жалкий смертный с двумя железками в руках. Так чего ж они не нападают? Почему в их глазах плещется страх? Уж его-то Космач узнавал без ошибок. Слишком часто доводилось ему видеть такие глаза. Собственно, любое его появление на людях вызывало именно такое выражение. Но только у тех, кто его знал. Феи не знали. Выходит, они знали кого-то другого. И боялись. Настолько, что поступились гордостью, о которой складывались легенды.
— Дьявол! — выругался Космач и был очень недалёк от истины.
Топот копыт разорвал ночь и вопль её боли заглушило конское ржание. Из сгустков тени, из разорванного тела самой тьмы вырос всадник. Он осадил коня и спрыгнул на землю, казалось даже травинка не шевельнулась под тяжёлыми латными сапогами. Феи испуганными перепёлками метнулись в стороны, расступаясь и застыли в причудливых позах реверанса: «Господин!».
Вот уж какого Двора этот Господин, у Космача сомнений не было. Бледный. Седой. С остекленевшим застывшим взором мертвеца.