— Отпусти Королеву, смертяк! — серовато-синюшние губы выплюнули приказ, словно он был уже исполнен. Казалось, этот закованный в латы ходячий труп в этом не сомневался.
— Как черёмуха? Вкусная?
— Что?
— Да вот, показалось, ты черёмухи переел. Язык высунь… Ну, точно… хочешь полюбоваться? У меня где-то тут в сумке зеркальце было для бритья.
— Аргх!!! — рыцарь двигался с удивительной скоростью. Тяжёлый меч рассёк воздух в пяди над головой колдуна. Хотя тот и знал об ударе. Ушёл от него, швырнув в лицо нападавшему горсть едкого порошка из сумки и, намереваясь вогнать клинок точно над горловиной нагрудника и шут с ним с данным обещанием. Но произошло невероятное. Белый хоть и чихнул и промахнулся, но каким-то неуловимым движением перехватил лезвие. Сжал в кулаке и… сломал. Космач отпрянул, недоверчиво уставившись на куцый обломок. Феи завыли. Катринэ как-то странно всхрипнула. А пришелец скривил свои черёмушные губы и поднял кулак. Осколок таял. Истончался, превращался в туман. Несколько капель чёрной (или Космачу так показалось) крови упали на землю и заплясали весёлыми язычками пламени.
— Час танца, сменит час крови, — тихо проговорил Седой.- Так сказано в Великом Обряде. Но кровь должна была пролиться не тут и не моя. Ты осквернил Ночь, человек. Ты знаешь, что это такое? Ночь Великой Свадьбы? Когда должны были породниться оба Двора. Ты хотел забрать мою невесту, смертяк? Наслушался сказок? Поверил им? Глупец. Ты выбрал не ту. Схватил бы другую и ушёл бы живым и, может даже, счастливым…
— Да ту я выбрал, ту… — колдун отбросил бесполезный огрызок и, подойдя к статуе снял верёвку. Катринэ пошатнулась, но Космач подхватил её. — Не сейчас, Ваше Величество! Не сейчас… пора нам уходить.
— Я повторю, — так же тихо и спокойно произнёс Король Мёртвого Воинства, — хотя обычно этого не делаю — отпусти мою невесту.
— И ты позволишь мне уйти?
— Я позволю тебе упасть на меч. Я позволю тебе никогда не узнать, что за величайший дар я предложил. Я позволю тебе умереть!
— По мне так уж излишне витиевато. Я тебе попроще предложение сделаю. Знаешь, так, по-мужицки. Нас двое. Баба одна. Гони всех с этой горки. Поднимемся повыше и…
— …На кулачках? Носы друг дружке расквасим, — Король улыбнулся почти по-человечьи. — Ты забавный малый, смертяк. Ты понимаешь, что я могу, шевельнув пальцем, превратить тебя в пыль? Дуну, и твоя кожа и мясо сползут со скелета, который всё ещё будет молить меня о пощаде.
— Ну, — пожал плечами Космач. — А ты понимаешь, что мой скелет не побежит освобождать твою невесту? Взгляни на неё. Как думаешь, сколько раз она ещё сумеет вдохнуть? Давай на спор? Я говорю — не больше десятка. Твоё слово? Ну, а пока можешь шевелить пальцами. Хотя я бы посоветовал всё же мозгами. Кстати, как я понял, сам-то ты эту верёвочку снять не можешь? Так-то… Моё предложение в силе. Я знаю, что вы, если даёте слово, как правило, его сдерживаете. Я тоже. И я даю слово тебя не убивать.
— Червяк!!! Второй раз ты вывел меня из себя! Я тоже даю слово! Ты — не умрёшь!
— Ну и славно! Но это так. Дополнение к главному условию. Побеждаю я — ты отпускаешь нас на все четыре стороны. Заметь, целыми! Побеждаешь ты — отпускаю вас я. Идёт? Или ты всё ещё не уверен в своих силах, мертвяк?
— Идёт! — слуа махнул рукой, и феи бросились врассыпную.
Космач же повернулся, взвалил Королеву на плечо, услышав за спиной приглушённый рык. Улыбнулся и зашагал вверх по склону. А в голове неотступно, и опять чужой мыслью вертелось: «Могуч и силён её избранник. Не справишься с ним даже ты!» обиднее всего было то, что об остальном-то ведьма сказала правду. «Не справишься с ним… не справишься», — ныл голосок.
А Космач считал шаги, ощущая на плече лёгкое, почти невесомое, но такое тёплое и живое тело Катринэ. Шеей чувствовал её прерывистое, хриплое дыхание и почему-то с каждым её вздохом, с каждым ударом сердца, ему становилось всё спокойнее. Эйтерн Мак Хейлин улыбался.
***
Древнейший охранно-сдерживающий символ — пентакль, звезда, заключённая в круг, не выпускает демонов наружу. Сейчас он должен сработать иначе. Наоборот. Не впустить. Ещё три шага… Два… Один и…
… Удар оказался столь силён, что на миг перехватило дыхание. Боль пронзила плечо. Показалось, что Космач со всего маху наскочил на каменную стену. Катринэ покатилась по траве, всхлипнула, забилась в судорогах. Видимо, при падении фея всё же невольно дёрнула руками, петля сдавила горло сильнее и при каждом рывке тела продолжала неумолимо затягиваться.
Слуа выронил меч и упал перед невестой на колени. Его тонкие белые пальцы порхали над её шеей, не в силах коснуться сплетённых колдовством нитей, всё глубже врезавшихся в кожу.