Но зачем ему все-таки притворяться?
Возмущена художница не была. Ничего нескромного Джун себе не позволял. Наоборот! Вспомнить только, как он выбежал накануне своего отъезда из их номера, когда она сидела и в совершенно неприличном виде красила ногти! Все-таки он очень стеснительный в некоторых вещах. Тайну свою он хранил явно давно, так что никакого зла против Лизы в его игре не было. Да и вообще - как сердиться на любимого человека, если он оказался тем, что надо! Даже если ее чувства пока не взаимны, у нее теперь гораздо больше надежды. В миллион раз больше! Хоть она и ничтожно мала все равно.
А еще приятно было решить наконец-то сложную задачку - почему ей не удавалось нарисовать свою прекрасную модель. Изображала-то она Джун, а надо было просто довериться своим чувствам и рисовать что видишь, не просчитывая, не раздумывая, как надо наносить линии, чтобы на бумаге появилась женская фигура. Вот все и получилось. А разглядев то, что получилось, Лиза неожиданно открыла такую захватывающую и обнадеживающую тайну.
Когда же они от него отвяжутся? Он разве виноват, что Лапиков оказался таким нерасторопным или, может, поддался чарам кореянки?
Сразу после своей диверсии, Федор отчитался перед заказчиками и заявил, что больше ничего делать не будет. А чуть позже написал им, что Джун, похоже, уехала - так ее достали неизвестные шутники. И расслабился. Даже на радостях рыжую надоеду угостил пирожками. Просто она, наконец-то, опять стала ему докучать во время готовки, ну и... так получилось, что предназначенная для Лизы выпечка оказалась у Аллочки. Поговорили они недолго:
- Опять издеваешься над бедными голубчиками?
- Сказала! Да у меня голубцы первый сорт!
- Федя, не будь вреден! А это у тебя что? Вкусно пахнет как! Неужели с грушами?
Повар от удовольствия расплылся в улыбке: похвала даже и запаха, а не вкуса его кулинарного шедевра ему польстила.
- Да вот... хочу Лизу подкормить, а то что-то она грустная... заболела что ли?
Но его заботы только вызвали осуждение надоедливой девчонки. Качая головой и причмокивая леденцом, Аллочка заметила:
- Нет, друг, с такой ненаблюдательностью и так хорошо готовить? Это что-то! У нее все-таки соседка пропала, а ты с пирожками лезешь! Тактичный как кухонный комбайн.
- Какой я тебе друг? И как кухонный комбайн может вообще быть тактичным?
- О чем и речь. На вот, погрызи чипсов банановых. А к Лизе сейчас лучше не подходи. А то она вспомнит, как ты ухаживал за Джун, решит, что та от ревности уехала, и еще больше расстроится.
Ну вот так как-то и получилось, что пирожки достались Аллочке, которая намеками вроде бы обещала, что и Лизу попробует ими угостить.
На следующий день, точнее рано утром, двое его мучителей дружно проорали в телефон что-то несусветное. Понял-то он только одного, может и к лучшему: английских ругательств ему достаточно - обойдется без азиатских матов.
Эти гады потребовали с него вернуть деньги! После того, как он рисковал, как выкрал планшет и еле успел вернуть его обратно! После того, как сделал по собственной инициативе те фотографии! И все новости им сообщал - они, видите ли, волнуются о своей подруге. Так и волновались бы рядом, а не исподтишка! А последнее их задание? Он себя потом так ругал, когда сообразил, что хоть они и успокаивали, это все равно было опасно. Хорошо еще, что кореянка эта уехала.
Деньги возвращать он, конечно, отказался, но решил, что может им помочь по-другому. Ничего, что богатенькие - раз у них ума не хватило следить получше за своими карточками или что там у них - могут и поработать, как все обычные люди. Только вот зарплаты этой вряд ли им хватит даже на один билет домой.
Устроив двух лишенцев на подходящую работку, не без помощи сердобольной тети Кати, Федор немного успокоился. И даже решил, что можно более решительно поухаживать за Лизой.
Завтрак прошел, обед готовить пока было рано, и парень отправился побродить по базе - поискать светловолосую девушку. Он прекрасно помнил, что она была вчера за завтраком в каком-то новом и очень ей идущем зеленом платье на шнурочках, и, увидев невысокую, как раз подходящую ему по росту фигурку в той самой одежде и в белом шарфе, прикрывающем голову от солнца, радостно поспешил наверстывать упущенное. Ведь эта проклятая Джун все время мешала как следует поговорить.
Девушка что-то высматривала, глядя на служебный вход в главное здание, откуда он сам недавно вышел, и совершенно не замечала ничего вокруг.
- Гуляешь одна? А не скучно? - подойдя как можно ближе, Федор положил руки на плечи девчонке.
- Ну, раз уж ты так ставишь вопрос, - знакомый голос ничего не уплетающей в данную секунду Аллочки, казалось, смеялся. Рыжая повернулась, как-то очень ловко - он и рук не успел убрать. Край шелкового платка скользнул, подхваченный ветром, по лицу Феди, и он невольно поймал легкую ткань. Их глаза оказались почти на одном уровне и очень близко.
- А пирожки у тебя были - просто объедение, - ласково улыбнулась надоеда. - прими в благодарность, - и, обняв его за шею, поцеловала повара.
Благодарность Федору понравилась. Потом он решил, что за благодарность тоже надо поблагодарить. Так прошло минут... совсем немного, по его мнению, но не для тети Кати, потерявшей горе-работника и выкрикивающей его из окна. Хорошо, она не заметила, что он не один по кустам прячется.
В общем, несмотря на двух банкротов корейской национальности, день все-таки был неплохой.
Его девушка вела себя странно. Приятно, конечно, когда на тебя смотрят как на сверхъестественное существо, но Лиза могла бы и привыкнуть уже к его совершенствам. И потом такое восхищение - и лишь из-за того, что он немного побил троих хулиганов? А как же его блестящий ум и искрометные шутки? Или Цыпленок так не восторгалась ими потому, что не считает его ни умным, ни остроумным? А только красивым и драчливым? Нет, красивой и драчливой! Скорее бы это все закончилось. Кто бы мог подумать, что эти месяцы до его свободы окажутся такими длинными!
Отыскав Хрюшу и оторвав его от Жизели, не без труда, но, к счастью, без намека на ревность, Джун принялся допрашивать будущего родственника ("старшего братца" - только подумать! а все потому, что для Лизы он старший!).
- Тебе не показалось, что Цыпленок как-то изменилась?
- Это ты меня спрашиваешь? - Костя попытался обманным движением сразу же повалить партнера по тренировкам на травку. Они кружили опять на детской площадке, пустующей поздно вечером, и обменивались то репликами, то ударами. - А кто с ней целый день провел? Может, она потому и изменилась... Нет, Женька, давно пора тебя поколотить.
- И опять эти грубые, необоснованные подозрения! Я поражен до глубины души и оскорблен в лучших чувствах.
- А, то есть ты хочешь сказать, что они у тебя есть.
- Что?
- Чувства, да еще и лучшие!
Словно вдохновившись напоминанием о своем внутреннем мире, Джун быстро справился с противником, и оба свалились на траву и уставились на небо.
- Есть, сам не знаю, как так получилось, но есть. И больше никаких вопросов.
- А что тебя спрашивать - и так все видно. Помучаешься теперь с мое!
- То же мне мученик! Да наша трепетная Жизель с тебя чуть ли пылинки не сдувает.
- Скорее уж, выколачивает из меня пыль как из коврика.
Толстушка в порыве страсти была способна на безумства - это Джун мог представить: если учесть, с каким азартом она репетировала выступления с "буками".
- Результат-то один и тот же - ты просто сияешь, - все-таки не смолчал юноша. - И не должен себя сдерживать, не то что я.
Не замечая дальнейших возражений друга ("Тебе все равно придется себя сдерживать!", "Только попробуй сделать что-то извращенное" - последнее по своей глупости вообще было превосходным: он всю жизнь этим и занимался, хотя и не по своей воле), Джун разглядывал созвездия и видел в их блеске улыбку своей девушки. Ему еще предстояло потрудиться. Вот как сдержаться и не признаться во всем Лизе? Это самый настоящий подвиг.