- Ну на сегодня все, - под моим пристальным взглядом Паша собрал свои тетрадки в рюкзак. – До завтра.
Яна смотрела ему вслед так, словно он восьмое чудо света.
- Подотри с пола свои слюни и иди мыть посуду, - бросил ей под ноги половую тряпку и отвернулся к зеркалу- поправить одежду. Я собирался прогуляться на свежем воздухе.
- А куда это ты собрался?
- Прогуляться. Хочешь со мной?
Она кивнула и надела куртку. Я подождал, пока она соберется.
Уже через пол часа я пожалел, что взял ее с собой. Яна сходу завела разговор про Пашу. Как будто его присутствия в моей жизни было недостаточно.
- Паша предложил мне стать его девушкой, - начала она, искоса поглядывая на меня, определяя реакцию на свои слова. Я, как каменное изваяние, ни дрогнул ни одним мускулом. Хоть и догадался, к чему она клонит.
- Я, наверное, соглашусь.
- Почему ты так стремишься испортить себе жизнь? – хмуро посмотрел на нее. Ну разве я не прав?
- Почему испортить?
- Да потому что этих «Паш, Вась и Жень» у тебя будет еще с десяток! Ты из-за каждого будешь «терять голову»? Лучше об учебе подумай.
- Разве я не думаю? – вспыхнула девчонка. – Я только о ней и думаю!
- Замечательно, - я плюхнулся на скамейку и достал упаковку семечек. Оторвал зубами край пакета и высыпал в ладонь черные зерна. – Я в твои года, Яна, тоже усердно учился. Мной гордились учителя и одноклассники. О девчонках и мысли не было до двадцати лет.
- Да неужели? Дядя Миша другое рассказывал.
Я замолчал. Развивать эту тему было не в мою пользу.
- Можно я хотя бы гулять с ним буду по вечерам?
- Можно, - кивнул я, с трудом подавив раздражение.
- Ну... я тогда пойду, хорошо? Паша ждет меня у школы, - пробубнила Яна. – Я обещала подойти. Ненадолго.
Я проводил взглядом Яну, вприпрыжку мчащуюся в сторону школы и прикончил остатки семечек в одиночестве. Значит, парень ждал ее после «серьезного разговора» со мной. Трусливый сопляк!
Незаметно начало смеркаться. Я вернулся домой и включил канал новостей. Вальяжно расположившись на диване, я смотрел на яркий экран сквозь полуприкрытые веки.
В тот момент, когда диктор объявил рубрику прогноз погоды, раздались крики за окном. Смачные маты, вперемешку с шумной возней, заставили меня насторожиться. Я выключил телевизор. Стало тихо. Раздался пронзительный девчачий визг. Я вмиг подпрыгнул с дивана и к окну подошел. Несколько крепких парней мутузили валяющегося на асфальте хлюпика. В сторонке стояла Яна и визжала.
Я выбежал из дома, не успев обуться и в несколько широких прыжков преодолел лестничный проем на верхний этаж. Под градом ударов кулаком, дверь квартиры дяди Миши затряслась. Сосед открыл сразу. По его мокрым волосам и повязанном полотенце на бедрах я понял, что он только вышел из душа.
- Быстро! – закричал я, хватая его за локоть и вытаскивая в подъезд. – Нужна помощь! Янку бьют!
- Кто бьет? Где? – дядя Миша в панике мотал головой, одной рукой придерживая спадающее полотенце. Через минуту мы оказались на улице.
Врываясь в клубок сцепившихся тел, я махал кулакам без разбора. Части тела соперников мелькали перед глазами: удар в подбородок, затем по спине, следом в глаз и по макушке.
- Это че за мужик, бля? – срыгнул из себя гопник с пирсингом в брови и получил удар в пах от дяди Миши, присоединившегося к драке. Сосед стянул полотенце с бедер и душил им одного из нападавших.
Под нашим натиском гопники разбежались в разные стороны. Еле живой Паша вытирал кровь под носом и держался за ушибленный бок. Яна подбежала к нему и помогла подняться на ноги.
Когда раздался монотонный писк, оповещающий об открытой двери в подъезд, все резко обернулись.
Баба Нина, держащая в руках деревянную швабру, за секунду оценила обстановку и бросилась на дядю Мишу. Сосед задрожал всем телом и бросился бежать. Стоило ему повернуться задом, как нашему взору предстали белые тощие ягодицы, бесстыдно оголенные. Проводив взглядом несчастного, я помог Яне затащить Пашу в квартиру.
Первым делом, я напоил его обезболивающем и, выгнав Яну из комнаты, заставил парня показать синяки. Ничего смертельного, жить будет. Паша с трудом добрался до ванной комнаты и смыл кровь с лица. Выгнать парня у меня рука не поднялась, и я предложил ему переночевать. Паша довольно облизал рассечённую губу и присел на кровать Яны. Я усмехнулся про себя и стал подготавливать свою постель для сна.