А дальше я ничего не запомнил. Ее голос завораживал и доставлял невероятное удовольствие моему слуху. Я лишь слушал, как она говорит. Нет, это больше похоже на пение! Пение райской нимфы! Пропуская смысл сказанных ею слов, я закрыл глаза и наслаждался.
- Я на все согласен, на все! – твердил, как в бреду до тех пор, пока она не отключилась.
Словно оглушенный, сполз по стенке на пол, не отнимая руку с телефоном от уха. Силясь вспомнить, о чем же она со мной говорила, я просидел так несколько часов. В тот вечер я отправился к ларьку с газетами и скупил все эротические журналы, потратив последние деньги.
Весь следующий день я ждал ее звонка.
А чтобы было повеселее, на помощь пришли верные друзья - пластиковый стакан Борька, бутылка пива Машка и ее сестра-близнец Лизка. Как только Борька отправился в раковину, а Машка с Лизкой в мусорное ведро, я пошел к зеркалу. Не сомневаясь ни минуты, что Мариночка – женщина эффектная и безупречная, мне надо соответствовать ее высокому уровню.
То лицо, что я увидел в отражении, мне не понравилось. Темные мешки под глазами, растрепанные, чересчур отросшие волосы, паклями свисающие на глаза, взгляд какой-то шальной… «Она даже не посмотрит на меня» – крутилась в голове мысль, пока я искал на полке под раковиной машинку для стрижки волос. Вооружившись аппаратом, подобрал насадку, как мне показалось, нужной длины.
- Может попробовать слегка сбоку состричь? – пробубнил себе под нос, крутя машинку в руках. Я понятия не имел, как выглядит современная молодежная прическа и действовал интуитивно. «Да ну, фигня какая-то» – решил и одним размашистым движением провел дорожку по волосам ото лба до макушки. Срезанные волосы упали на пол. Широкая полоска кожи, покрытая коротеньким ежиком волос, длиной не больше миллиметра, сверкнула в свете тусклой лампы. Протрезвевшим взглядом я посмотрел сначала на насадку, потом в зеркало, затем снова на насадку, досадливо понимая, что более идеальной стрижки «под нолик» трудно представить. Глотая слезы, сбрил оставшуюся часть волос.
Притупившимся одноразовым станком я сбрил щетину и тщательно умылся. Теперь в зеркале на меня смотрел посвежевший мужчина лет тридцати. Не красавчик, но и не урод.
Грязную одежду бросил в ванну и залил горячей водой, насыпав сверху стирального порошка. На этом моменте я утомился. Что толку стирать старые вещи, если они все равно не годятся для встречи с Мариной? А в том, что мы встретимся, я был уверен. Плюнув на стирку, бросил тряпье в мыльной воде и отправился на кровать - совершать послеобеденный сон.
Вечером меня разбудил звонок. Резко приняв горизонтальное положение, я схватил телефон и немедленно нажал кнопку ответа. Вот тут-то и началось самое интересное. Мариночка поздоровалась и перечислила мне непонятный список документов, который меня насторожил. Справка с работы о доходах, справка из паспортного стола, справка об отсутствии болезней… «Зачем?» - спросил я вслух.
- Что значит, зачем? – удивилась женщина. – Я хоть и договорилась с органами опеки, сами понимаете, как это нелегко, - сделала упор на последнем слове и паузу выдержала, чтобы я проникся, - но не можете же вы удочерить ребенка только по паспорту!
- Удочерить? Ребенка? Какого ребенка?
- Я точно с вами вчера разговаривала? Вы же согласились взять под опеку Яну!
- Я?! Когда? – ужаснулся. Что я мог ей пообещать? – Какая Яна?
- Я впрямь не знаю, что и сказать вам. Вчера же все обсудили! Яна – дочь нашего общего знакомого – Альберта Алексеевича. Вспомнили? – да, я вспомнил и машинально кивнул, забыв, что она меня не видит. - Так вот. Полгода назад он погиб в аварии, вместе с женой. Яна осталась сиротой.
- Подождите, у нее же тетя есть.
- Она умерла пять лет назад. Вы разве не знали?
- Нет. Я восемь лет не видел Альберта. С тех пор как уехал на заработки в другой город.
- Тогда я не понимаю, почему он просил найти именно вас. Он оставил мне ваши данные, правда, устаревшие, и через два дня попал в аварию. Мне стоило огромного труда найти вас. Вы не можете просто взять и отказаться, он же ваш друг. Тем более, как я поняла, вчера вы были не против и на все соглашались. Почему вы поменяли свое решение, Владислав Игоревич?
-Мне… мне надо подумать, -- сказал и трубку положил. Новость имела такую оглушающую силу, что все разумные мысли вылетели из головы. Я забыл про друга еще восемь лет назад, когда перестал с ним общаться, так чего мне горевать сейчас? Сколько лет девчонке? Тринадцать. И какое мне дело до нее? Правильно, никакого.