Перед территорией детского дома стояла будка с сидящим внутри охранником, который потребовал предъявить документы. Он просмотрел каждую страницу моего паспорта и связался с кем-то по телефону. Одной рукой указал мне направление и велел подниматься на второй этаж – в кабинет директора. На территории располагалась аллея с хвойными деревьями и скамейками, следом за ней – белое двухэтажное здание, с потрескавшейся местами штукатуркой и рядами деревянных окон на этажах. Войдя внутрь, поднялся по боковой лестнице на второй этаж и остановился возле кабинета, на двери которого висела табличка «Директор».
Я окончательно выровнял дыхание после бега и, три раза постучав по массивной двери, вошел в кабинет. Внутри никого не было. Я внимательно осмотрелся и заметил несколько шкафов с папками и бумагами, старенький стол посередине комнаты и кресло для посетителей перед ним. Было здесь еще узкое длинное зеркало в полный рост и затоптанный ковер на полу.
Чувствуя, как мокрая от пота футболка прилипла к телу, я подошел к зеркалу, стараясь двигаться бесшумно. Только сейчас, увидев свое отражение, заметил, как сильно испачкал белую футболку, когда ползал по клумбе. Сжимая в одной руке веник из потрепанных зеленых стеблей, который забыл выкинуть, второй стал отряхивать грязь с одежды. В этот миг открылась дверь и в кабинет вошла полная женщина среднего возраста с волевым подбородком и строгим взглядом. Интуитивно чувствуя перед собой человека, обладающего властью, твердым характером и двухметровым ростом, я выпрямился по струнке и робко сказал:
- Здравствуйте. Я жду Марину Валерьевну. Она скоро подойдет?
- Сядьте, - сказала женщина тем самым знакомым голосом, в который я влюбился, и указала рукой на кресло. – Приятно вас, наконец, увидеть. Марина Валерьевна – это я.
Я рухнул в кресло, ощущая, как сжалось болезненно сердце. Или это оторвался тромб?
Это же не моя фея! Возмутительно! Я смотрел в жесткие черты лица этой женщины и терял рассудок. Да она же в матери мне годиться, как я мог спутать ее с молодой женщиной! Это все голос виноват, он ей не подходит. Насмешка судьбы, не иначе.
- Вам плохо? – спросила Марина Валерьевна и я отрицательно качнул головой в ответ.
- Я принесу вам воды, - женщина вышла за дверь и вернулась со стаканом в руке. – Вот, возьмите.
- Спасибо, - бесцветным голосом сказал и одним глотком выпил жидкость.
- Вы посидите пока, отдохните, - сказала и распахнула окно нараспашку. – Я документы проверю и Яну позову, - взяла папку из моих рук и позвонила по телефону.
Пока Марина Валерьевна оформляла документы, я не сводил с нее глаз. Если бы я только мог представить, куда повернет моя дорожка судьбы, то не ответил бы на тот злополучный звонок.
В дверь постучали.
- Входи, - ласково велела Марина Валерьевна. В дверь просунулась худая девочка. Свитер кремового цвета болтался на ее плоской фигуре, джинсы плотно облепили костлявые ноги. Зеленые глаза горели ослиным упрямством, вздернутый нос тонул в россыпи веснушек и русые длинные волосы, обрамляя узкое лицо, спускались до лопаток. «Вся в отца» - подумал я и пожалел, что баба Нина порубила лопатой цветы, а не мое несчастное тело на той клумбе.
- Вот, Владислав Игоревич, познакомьтесь – это Яна, - представила девочку Марина Валерьевна и пригласила ее подойти к нам.
- Привет, - улыбнулся и протянул руку девчонке. Она аккуратно вложила в нее свою ладонь. Я крепко сжал тонкие пальчики и сразу же отпустил.
- Вы найдете общий язык. Яна - хорошая девочка, - обратилась ко мне женщина. – Если что-то случится, немедленно звоните мне. Я отвечаю за ребенка в той же мере, что и вы. И имейте в виду, я буду появляться у вас часто, чтобы удостовериться, насколько вы справляетесь с опекунскими обязанностями. Уж не знаю, почему Альберт так доверял вам, но мое доверие вам придется заслужить! И уверяю вас, это будет непросто! Яночка, миленькая… - переключилась женщина на девочку и защебетала ей напутствующие и успокаивающие слова. Я терпеливо ждал, пока она закончит.
- Вот и все. Вы можете отдать это…что это, Господи? – женщина указала пальцем на веник, крепко сжатый в моих руках. – Вы для Яны это принесли?
Чувствуя, как полыхнуло от стыда мое лицо, я всучил веник изумленной девчонке и, попрощавшись с Мариной Валерьевной, вытащил Яну из кабинета, придерживая рукой за локоть. Возле двери стоял большой пакет, в котором были упакованы вещи. Я молча поднял его и повел девочку на выход.