- Отдай его, - вновь прозвучал приказ, а колкие темные глаза впились в меня словно пчелылюдоеды.
- О чем вы? - дрогнул мой голос.
- Ты знаешь. Просто отдай.
- Я не понимаю о чем вы! - я сорвалась на крик. - Отпустите меня. Вам не уйти, меня уже ищут.
- Боюсь, будет слишком поздно, - его губы искривились в жалком подобии улыбки. - Трупы обычно не слишком разговорчивы.
- Не надо, - всхлипы вырвались из моего горла, - возьмите все, что хотите, просто отпустите меня.
- Нужно было с этого начать, но я не привык оставлять свидетелей. Но раз ты согласна сотрудничать, разрешаю тебе выбрать свою смерть - царский подарок. Что предпочитаешь: выстрел в голову, свернутая шея?
- Нет, - покачала я головой, не переставая двигаться и не позволяя подступить ко мне ближе. -
Они выйдут на вас. Вас посадят!
- Смешно, - хмыкнул мужчина, доставая из кармана и натягивая кожаные перчатки. - Я выберу за тебя - сломанная шея, быстро и довольно безболезненно, к тому же не придется дырявит твое тельце. Кровь плохо выстирывается. Довольна?
Он отошел достаточно, чтобы открыть мне путь к подвальной двери. Я не стала дожидаться, а быстро кинулась наперерез, почти достигнув лестницы, но что-то больно толкнуло меня в спину, застав врасплох. Мое тело согнулось пополам и перекувыркнулось в воздухе, врезавшись в стену. Удар пришелся на плечо и правый висок, заставив застонать. Мужчина тут же подошел ко мне, перевернув на спину носком начищенной туфли.
- Последнее слово? Нет. Вот и отлично. Не люблю долгие прощания.
Две холодные руки в тонких перчатках коснулись моей шеи, и я схватилась за них, царапая и пытаясь отдернуть подальше. Черная кожа скользнула чуть ниже, оголяя широкие запястья. Я захрипела, впиваясь ногтями и чувствуя размеренный пульс мужчины. Его сердцебиение даже не участилось, словно речь шла ни об убийстве. Хладнокровно, расчетливо.
- Прощай, глупая овечка. - Незнакомец начал поворачивать мою голову вбок.
Я захрипела, хватая ртом воздух, но ощущая на зубах и языке лишь затхлую пыль, поднимающуюся от земли. Время остановилось, сжавшись до одной единственной доли секунды, до краев заполненной ужасом. В голове не крутилось ни одной мысли, все подчинила себе паника, взяв ситуацию на себя. Я словно во сне подмечала знакомые признаки: жар в груди, разносящийся по венам, стук сердца, отдающийся в висках, боль, пронзающая кости. Но в этот раз все же было иначе, моя энергия не уходила, а наоборот, словно магнит притягивала чужую.
Тело мужчины замерло, как парализованное, и меня пронзила вспышка чистого тепла, растекшаяся от головы до кончиков пальцев. Жар нарастал, а я нежилась в этом пламени, находясь в состоянии эйфории, лишь наслаждаясь и забыв обо всем на свете. Каждая моя клеточка трепетала, пульсируя в такт притоку новой энергии. Мир вспыхнул в последний раз и затих. Свет сменился полной темнотой.
Глава 9
'Кто мы на самом деле? То, что лепят из нас родители, нескончаемо вкладывая устоявшиеся и
проверенные временем нормы и правила? То, чем мы сами хотим казаться, нагло копируя
окружающих? А может, то, что врывается из нас в минуту бесконтрольных эмоций -
отчаяния, страха, боли? Где мы настоящие и как много в нас правды? А если убрать всю
мишуру и радужные иллюзии, что останется? И понравиться ли нам это существо?'
Холод пробирал до самых костей, вселяя в них предательскую дрожь, она и привела меня в чувство. Я медленно распахнула глаза, встретившись с туманным полумраком, он кружился, никак не желая останавливаться. Мне удалось сфокусироваться на тонкой полосе света, пробивающейся из-под двери - единственном ярком пятне среди холодного полумрака. Во рту пересохло, невыносимо хотелось пить, хотя бы один-единственный глоток, даже губы потрескались, как после нескольких часов, проведенных под палящим солнцем.
Я лежала на спине, чувствуя могильный холод, исходящий от земли и поднимающийся по позвоночнику. Мне потребовалась минуту, чтобы понять, что это за место. Подвал, крошечная коморка глубоко под землей, вдалеке от нормальной жизни. Что-то зашевелилось у самого уха, и я в испуге вскочила на ноги, слишком поздно осознав, что это чревато ужасным головокружением. Меня повело в сторону, кидая в полуразрушенную бетонную стену, испещренную глубокими трещинами. Эта прохлада под рукой постепенно приводила в чувство, унимая раздражающую пульсацию в висках.