Глубоко вдохнув, я выпрямилась и осмотрелась, глаза уже успели привыкнуть к темноте, улавливая очертания ненужных брошенных вещей. Воспоминания пробили защитную стену, набросившись на меня оголодавшими волками. Неожиданные вспышки вернули шум в голове, заставив зажмуриться. Я вспомнила мужчину, и то, что он угрожал мне. Его дикие глаза и обещания смерти, свой страх и то, как мир пошатнулся, ускользая из моего сознания.
Куда делся этот палач? Я осмотрелась, не видя ничего, даже отдаленно напоминающее человеческое тело? Ушел, подумав, что все-таки убил меня? Мой взгляд скользнул по одежде, оценивая причиненный ущерб - ткань выглядела целой, хоть и испорченной из-за темных въевшихся пятен грязи. Я пробежалась по ним пальцами, пытаясь стряхнуть, и чувствуя, как мелкие частицы, словно пыльца, остаются на коже. Что-то холодное и мерзкое шевельнулось в моей груди рядом с сердцем. Насыщенный запах тления и распада заполнил мои ноздри. Откуда здесь мог взяться пепел?
'Кто наделил тебя этой способностью, Господь или же сам Дьявол?' , слова мамы так и звучали в голове настойчивым эхом. Вот только у меня никогда не находилось на это достойных ответов. Шатаясь, я прошла вперед, направляясь к дверному проему, ведущему наверх, когда под ногами что-то хрустнуло. Мне пришлось присесть, чтобы разглядеть это получше. Среди втоптанной земли в кучке пыли лежал человеческий череп, истлевший настолько, что разломился пополам под моим весом. Рядом валялись черные лохмотья, оказавшиеся темным костюмом, совсем новым, непонятно как взявшимся среди прочего хлама. Мужчина никуда не сбежал, он просто не успел. Эта мысль была подобно адреналину, вколотому прямо в сердце. Я отскочила, спотыкаясь и чуть ли не падая, стараясь оказаться как можно дальше от ужасной находки. Все повторялось - темное душное пространство, страх, следующий за мной по пятам, тошнота, подступающая к горлу. Дневной свет и свежий воздух окружил меня, наполняя до краев, когда подвал остался позади. Я захлопнула дверь за своей спиной и, пытаясь сдержать слезы, начала стряхивать с себя прах - все, что осталось от человека. Серая пыль зависла в воздухе, не желая покидать меня, оседая на коже, волосах. Из моего горла вырвался всхлип, полный отчаяния. Я чувствовала себя ужасно грязной, словно покрытой с ног до головы непроницаемой коркой, обезображенной настолько, что любой встречный отшатнулся бы в испуге.
Праха уже не было на одежде, но моя кожа все продолжала зудеть, словно по ней ползали сотни крошечных насекомых. Мне хотелось кричать от ужаса, но даже дышать удавалось с трудом, превозмогая удушливые спазмы. Я заставила себя остановиться, опустив руки по швам - усмиряя накатившую панику. Сердцебиение замедлялось, вдохи стали длиннее, только внутри разрасталась черная пустота, пульсируя живым организмом. Тот мужчина умер из-за меня и с этим придется жить, но все убеждения, что он был злом, и это стало лишь самозащитой, звучали безлико и жалко. Я отняла человеческую жизнь, и этого ничто не могло изменить, этот след остался на мне уродливым шрамом, ноющим и кровоточащим.
Часы показали, что прошло больше получаса, как Маша получила мое последнее смс, удивительно, что телефон не звонил. Рука скользнула в карман, нащупав что-то острое - пластиковый корпус развалился, выставляя напоказ тонкие карты и проводки, а от экрана остались лишь три неровных осколка, оцарапавших руку. Видимо, мое падение пришлось именно на безобидный сотовый, окончательно лишив его жизни. Даже это не сильно меня расстроило, потому что сердце и так пылало, казалось, выжигая в груди ровный круг с чернеными краями.
Я должна была двигаться дальше, просто оторваться от стены и идти вперед, пока есть силы.
Маша, вероятно, сходила с ума, разыскивая меня среди мрачных и опасных улиц. Дрожь утихла, словно ее и не было вовсе, оставшись смутным воспоминанием на самом краю сознания.
Ничего не изменилось в этом доме за прошедшее время - все та же громкая музыка, те же пустые, словно заброшенные коридоры. Никому не было дела до того, что случилось всего несколькими ступенями ниже. Там, в черноте подвала, лежало тело, которое никогда уже не найдут, и тем более не опознают, потому что от него мало что осталось. И они не вычислят убийцу. Меня. Должна ли я была испытывать облегчение? Если и да, то оно оказалось незначительным.
Мне удалось наконец оторваться от грязной расписанной граффити двери и сделать пару шагов по узкому коридору. Я отряхнула свою одежду, заметив, что некоторые пятна впитались в ткань, словно переливающийся атласный мазут, а затем достала крошечную пудреницу из сумки, мимоходом обрадовавшись, что не потеряла ее во время нападения, и та привычно висела на плече.