Откровенно рвусь в ее кулак. Она стискивает сильнее. Сама. Я ведь уже не держу. Чопорная эльфийка все делает добровольно. Моя рука задирает ее платье, комкает, оголяет живот, в который я упираюсь балдой.
Фея дрожит, будто мой разгоряченный член обжигает нежную кожу ее живота. Я кладу ладонь на поясницу недотроги и прижимаю ее к себе. Фиксирую и, когда она замирает, веду руку ниже. Изучаю упругие полушария попки. Сминаю их, пощипываю, наслаждаюсь, продолжая долбиться в ее руку и тереться головкой о живот. Представляю, как залью его спермой. Как размажу по белой коже свое семя. Представляю и рычу.
Яйца уже к промежности тянет. Зудят они так, что вот-вот взорвутся. Жду этого, изнемогаю и в то же время страшусь. Ведь контакт придется разорвать, когда я обкончаю ее.
Подозреваю, что она будет в ужасе. Но это ничего. Пускай привыкает. Со мной миссионерский секс не прокатит. Я раскручу наше колесо разврата на полную. Утащу эльфийку в парк аморальных развлечений. На всех каруселях разнузданного веселья ее прокачу, лишь бы моей была. Подсажу на грех. Сделаю бесстыдной. Хотя, это вряд ли. Именно ее невинность и смущение ведь плющат больше всего.
Как она на меня смотрит,… Все еще боится, вижу, но… язык чаще и чаще смачивает аппетитные губки. Она задыхается собственным желанием. Грудь поднимается, касаясь моего торса сосками. Я так и не узнал, какого они цвета, но сейчас мне хватает и ее руки на моем члене. Хотя не спорю, была видна грудь, я бы совсем обезумел от похоти. Только желание продлить экстаз и останавливает меня. Так бы уже давно порвал ее платье.
– Асмирэль, – вытсанываю в ее губы, когда чувствую, что пик наслаждения близок. – Детка, это улет. Ты просто космос.
Она не понимает моих слов, но основной смысл улавливает. Дрожит и приоткрывает губы.
Ждет поцелуя?
Серьезно?!
К чему раздумья. Да и как можно соображать, когда яйца уже вовсю качают сперму?
Вгрызаюсь в ее губы и стону в них, стону и хриплю. Имя ее из меня рвется, как признание.
В чем именно?
Сам не знаю. В том, что она особенная. Неповторимая. Единственная в моем мире фея.
Ох, епти… кроет меня настоящим цунами, когда семя достигает конечной точки и выплескивается лавой на живот эльфийки. Не в силах сдержать крика, ору прямо в ее губы и сотрясаюсь. До основания. Обваливаются в этот момент какие-то фундаментальные скрепы. Я больше не я. Кто-то другой, а вот кто именно - не пойму. Но этот кто-то совершенно точно больше не сможет без маленькой феи. Ни дня не сможет.
Все, подсел окончательно, даже не вмазав ей ни разу. Так подсел, что готов щадить эту несносную заразу. Ублажать и холить, только бы не спугнуть. Только бы ворваться однажды в ее святилище и заполнить его чертоги собой. Залить вязкой влагой, опорочить, а может и… Нет, это лишнее.
Так меня штормит от собственных ощущений, что я не сразу улавливаю, что происходит в этот момент с феечкой. А ведь и ее закручивает в водоворот, из которого уже не выбраться. Она в центре торнадо. Она в плену похоти и ужаса. Как я и предполагал, ее шокировала моя выходка. Фея вся дрожит и пытается вырываться. Но я не даю. Отстраняюсь совсем чуть-чуть, только чтобы размазать по ее телу вязкую слизь.
Она снова дергается, и тогда я решаюсь на последний акт растления. Лезу измазанной в сперме рукой в ее рот и совершаю помазание.
– Все, считай ты крещеная мои богом безнравственности, – смеюсь над тем, как она ошалело моргает.
Мог бы вынуть руку, но отчего-то держу ее во рту феи. А она настолько потрясена, что даже шелохнуться не в состоянии. И тогда я начинаю медленно и с собой пикантностью поебывать ее рот пальцами.
– Хочу, чтобы это был мой член, Асми, – хриплю, глядя, как она принимает в себя мои пальцы вместе со спермой. – Очень хочу, детка. Так бы и размазывал по твоим губам все семя. Вкусное?
Она вдруг дергается и отклоняется назад. Как будто только сейчас понимает, почему у нее во рту так терпко. Да, блядь, конечно только сейчас. Если ее никто не драл таким образом, откуда она может знать вкус семени?
– Ты… Ты… – задыхается она возмущением. – Осквернил меня! Это низко! Мерзко!