– Ты, Сопрыгин, вали лучше на скамью.
– Ага, проспись. Или дальше уже с Катькой своей по клубам бомби, – метелит вратаря проигравшая команда.
А я тупо позволяю им этот беспрецедентный ор. Раньше-то пресекал любые разборки на льду. Знаю же, что кровь у малолеток дикая. Для драки много поводов не надо. А потом как их разнимать, уголовку эту? Но сейчас меня самого неплохо бы на скамью убрать. Желательно такую, где смирительные ремни имеются, ведь я не лучше Сопрыгина. Сам таскаюсь вечерами по кабакам или тупо глушу беленькую в своей берлоге.
Зачем? Ответ прост, все жду, что в очередном невменозе посетит меня галлюцинация. Но она не приходит…
Кое-как допиливаем тренировку. Распускаю команду и тащусь в тренажерку. Мне нужно занять себя тупой работой. Сбросить пар. Вот только снаряды не помогают, да еще и старую подругу Маринку там застаю, тоже беговую дорожку топчет. И смотрит на меня странно, сострадательно так, будто я жалкий кусок протухшего мяса.
Зная Маринку, принимаю решение убраться. Не хватало еще ее участия и разговора по душам. Этого я точно не вывезу. Бросаю свою затею удолбаться в салат на тренажерах и тащусь в раздевалку. Но до дверей не дохожу, меня еще в коридоре подлавливает Светка.
Сука, вы сговорились все?!
– Классно ты их. Такой прям брутал-бруталыч, ай-ай-ай. Я аж потекла от твоего баса, – таранит Светка грубым флиртом.
– Тебе душ уступить? – бесцветно хриплю посаженным голосом.
– Не надо уступать, – прижимается она ко мне грудью. – С собой возьми. Я те спинку потру и… еще че-нибудь.
Она бесцеремонно хватается за мой пах и… блядь, нащупывает там, нет, не то чтобы лютый стояк, я все же держу себя в руках. Но член ведь не обманешь, он реагирует на фантазии о феечке. А те ни на минуту не покидают. Атакуют так, что я уже и не держу никакие бастионы. Нет их. Груда кирпичей одна и над этим разгромом витают словно призраки сцены моего падения в бездну. С ней, конечно – с остроухой заразой.
– Ола-ла, Ден, – заходится грудным сипом пошлая шкура. – Да ты никак заметил меня на трибунах? Или тебя так мальчики твои вставляют?
– Дура, что ли?! – рявкаю я. – Какие мальчики?!
– Да пошутила я, Ден, – хихикает Светка и наяривает по члену рукой. – Все ж знают, что ты только по самочкам.
– Кто все?! – спускаю на Светке пар, хрипя как зверюга.
– Да все, – пожимает она плечами. – Питер – не настолько гигантский город, чтобы такой альфа как ты, мог в нем затеряться.
– Ясно, – отмахиваюсь от ее пиздежа и, хватая за шкирятник, тащу в раздевалку.
Она у меня отдельная от шпаны, как и душ. Не личная, конечно, но сегодня тренеров не много, Карпов не раньше чем через час придет. Есть время сбросить напряжение. Не то чтобы шалаву эту хочется, но чую, надо кого-то отодрать, иначе взорвусь. Неделя воздержания – это для меня смертоубийство. Я даже когда болел, не способен был столько продержаться.
Шмотки скидываю молниеносно. Светка только разуться и успевает. Не парит, как она зимой в мокром платье домой поедет, волоку ее в душ, а там припираю к стене и, задрав юбку, по-быстрому загоняю. Долблю так, что она на всю раздевалку оповещает, что та занята. О ее удовольствии не беспокоюсь, что для меня в целом странно. Нет, я не настолько джентльмен, просто мне реально в кайф, когда девочки кончают. Вот только сейчас я Светку исключительно куском мяса воспринимаю. Если честно, блевать от нее тянет. Но яйца зудят.
Я закрываю глаза и представляю, что деру свою фею. Трудно это, трудно невероятно, потому что запах Светки ведь не перебить даже моим потом. Кислятиной несет. Правда, я уже не уверен, что от нее. Это скорее мои протухшие мозги дымятся, пытаясь наебать тело. Я ведь отчаянно генерирую воспоминания о феечке, уговариваю себя, что это она заходится подо мной в конвульсиях.
Но нет, это не остроухое существо – это Светка. Орет благим матом, кончая под натиском моего члена.
– Порвешь, блядь! Ден! Ден, сука! А-а-а! Ох! Ау-у-у! – визжит она и дергается.
Не обращаю внимания. Сама напросилась. Хотела альфу, получай. Думала, тигр будет мурчать, как домашняя кошка?
Засаживаю очередную серию штрафных за провокацию и, наконец, опорожняю яйца, а после и желудок. Сука, как же противно.
– Пошла! – вдариваю ей по мокрой заднице.
Не рассчитываю удар, и Светка орет. Натурально от боли. Но мне по хрен.
Когда она вылетает из душа, обругав меня на прощанье последними словами, я упираюсь руками в кафель и натужно выдыхаю. Струи хлещут по спине, вода горячая, а меня озноб пробирает.
– Сука, и как я теперь баб трахать буду?
Нет, незаменимых конечно не существует, но есть неповторимые. Не уверен уже, что кем-нибудь перебью тебя, моя феечка.