Я стону.
Стону, мать вашу, будто уже вошел в нее и сейчас опорожняю яйца. А на деле ведь это она в меня входит. А потом… потом забирает то, что только что отдала, с таким же отчаянным стоном.
Что за аномальная чухня? Что за странный синдром романтика? И от чего эта невинная дыхательная практика кажется мне до одури сокровенной?
Не знаю, что думает обо всем этом фея, но ее явно повергает в шок моя изощренная попытка сблизиться. Она теряется и краснеет. Так густо, что я начинаю беспокоиться за ее здоровье.
Да, блядь, что же это такое?! Почему ее пугает даже чуткость? Как она раньше-то трахалась? С кем? С манекеном что ли?
– Эй, Асмирэль, Асми, ты чего?
– Я… я… не понимаю тебя, – шепчет она взволнованно. Грудь часто-часто вздымается, соски твердеют. Ласки просят, уверен.
– Тебе и не надо, ты просто кайфуй, детка. Кайфуй.
– Это как? – едва слышно шепчет она, словно боится, что кто-то кроме меня услышит.
– Это так, – обдавая дыханием ее сосок, сиплю я и заставляю ее выгнуться мне навстречу.
Прохожусь языком по окружности и прикусываю навершие. Она стонет. Стонет, стонет, трясется вся в моих руках, и наконец-то я слышу заветное: – Да-а-а… Да…
Зализываю ее соски поочередно, сминаю грудь и ворошу шелковые пряди длинных волос. Заставляю кричать, дергаться, извиваться.
Дуреет она со мной. Дуреет, а я… я просто в ауте. Я тоже от себя в полном ахренении пребываю. Никогда бы не подумал, что стану вот так вот изощренно долго добиваться девчонку. Что буду терпеть отказы. Что стану ублажать, лишь бы просто подрочила мне.
Глава 15. Выполнишь обещание?
Фея сидит на моих бедрах, обхватив руками шею. Хочется думать, что жаждет близости, но, скорее всего, просто боится упасть. Ведь я не держу, мои руки заняты изучением ее тела – правая растирает смазку по клитору, левая щиплет соски. Фея охает. Каждый раз, когда я прихватываю особенно сильно или нажимаю на ее холмик.
Я предельно осторожен. Дразню ее, не даю взлететь достаточно высоко, заставлю балансировать на пиках.
– Ох… м-м-м, – закусывает она губу, когда я проникаю в нее пальцами.
Она дрожит вся: от кончиков ресниц до тех самых крыльев, что я сминаю, пытаясь выдавить из них сок. Я же вообще сотрясаюсь от сейсмических колебаний своего разгоряченного вулканического тела. Пылает оно, лопается внутри все, что только можно. Сосуды в рваные ошметки уже, кровь не по венам хлещет, а затопляет все тело. Большая часть конечно в паху, там сейчас цунами, не иначе. Скоро кончать алым буду. Но я держусь, жду, когда фея поплывет настолько, что начнет молить меня о более решительном наступлении.
Вынимаю пальцы и оставляю ее промежность. Кладу обе руки на грудь. Сминаю. Она идеальная, как раз под мои ладони. Упругая и гладкая, так и хочется ее тискать. А вот моей феечке хочется, чтобы я тискал ее бугорок. Она ерзает на моих ногах. Размазывает по ним свой сок, скулит.
Это уже можно считать за мольбы?
Можно.
Кладу ладонь на ее затылок и притягиваю к себе.
Сталкиваемся лбами. Глаза в глаза.
Вспышка.
Я снова где-то в запределье. В ее Вселенной? В своем мире эротических снов?
Да какая разница? Главное, что с ней.
– Выполнишь обещание? – шепчу, чтобы не пугать сипом, но хрипоту не унять, звучу, как затаившийся перед прыжком зверь. – Хочу кончить с тобой.
Она кивает. Без раздумий!
Не жду, когда опомнится, осторожно снимаю ее руку со своей шеи и веду к набухшему члену.
Фея не сопротивляется. Только дышать начинает совсем уж рвано, через раз. И облизывает губы. Все время облизывает губы.
Не смотри! Не смотри на них, иначе кончишь прямо сейчас. Но не смотреть невозможно. Такая она соблазнительная. Робкая и порочная. Так и прет из нее похоть. Только сейчас догоняю, что не столько меня она пугается, сколько своих желаний.
Осознание этого вштыривает, как забористая шмаль. Никого она так не хотела, значит, как меня. Ни-ко-го. Не догадывалась, что способна на такое лютое желание. Не сталкивалась с силой влечения, которое не способна побороть.
Но и я не сталкивался. Она же вирус, что проник в меня обманным путем, прикинулся грезой и засел в… Где именно он засел, черт подери? Да везде! Везде, мать вашу! Член пульсирует, грудак такие децибелы выдает, что оглохну скоро, мозги – кисель, а не мозги, кроме мыслей о несносной заразе нет там ничего.
– Не бойся, – толкаю в ее губы свой выдох, не размыкая лбов. – Сожми его, просто сожми. Сейчас я от тебя завишу гораздо больше, чем ты от меня, – раскрываю карты, чтобы унять ее дрожь.
Но фея напротив, заходится какой-то безудержной тряской и судорожно стискивает мой зудящий член.