– С родителями проблемы? – добивает своим участием.
– Нет, – отмахиваюсь я.
– Что тогда? – искренне не допирает подруга.
Не приходит ей в голову, что я мог так раскиснуть из-за бабы, которой в действительности скорее всего и нет.
Девять дней таскал в себе эти сомнения. Шатался по квартире, выискивая доказательства своего помешательства. Все постельное белье занюхал. Так и не решился сменить его после нашего с феей танго на моих простынях. Пахло оно ею и до сих пор пахнет. В ванной нашел несколько белокурых волосинок, отпечаток крохотной ладошки на кафеле… да много чего. Пыльца та же по всей хате светится напоминанием о ее присутствии. Но все же приходится признать, что я походу тупо галлюцинирую. А то, что шишак на башке остался от нашей последней встречи, так это пустяки, мало ли как я мог приложиться о ту же тумбочку и забыть это?
Проще всего было бы пригласить кого-то в гости и предъявить свои улики. Но, блядь, как сделать это? Я же не только к бабам был холоден, я вообще не склонен к душевной близости с кем бы то ни было. Поэтому и настоящих друзей не имею. Так, приятели, сослуживцы, просто масса, заполняющая мой вакуум. Серая масса, к которой я равнодушен.
Вскрыть такой ящик Пандоры перед малознакомым человеком – это, знаете ли, не подвиг даже, смертоубийство. Во-первых, стыдно. А во-вторых… если окажется, что доказательства реального существования феи вижу только я, то это будет полный крах. Сложит меня это пополам, размозжит просто. Нет, к такому я пока не готов, пусть и дошел до ручки.
– Что тогда, Ден? – продолжает донимать Маринка.
– Отстань, а? – прошу чисто по-человечески.
Врать, что все ок, тупо нет сил. Да и бессмысленно. Маринка – женщина чуткая, даже в юности отличалась особенной проницательностью, а уж теперь в силу жизненного опыта и вовсе ясновидящей стала.
– Денис, да ты влюбился, – ошарашено тянет она, прикрывая ладошкой напомаженные губки. – Не может быть!
– Раз не может, чего зря чесать? – толкаю задушено и снимаю машину с сигналки. – Все, Марин, мне пора.
Я даже дверь открыть не успеваю, она снова дергает меня на себя и заглядывает в глаза, будто там бегущая строка с полным и подробным отчетом моей душевной болезни мерцает. Да, походу и мерцает, потому что Маринка безошибочно ставит диагноз.
– Влюблен. Безответно.
– Все, иди к черту, – рычу и открываю, наконец, дверь тачки.
Но старая подруга не унимается. То ли шокирована тем, что нашлось-таки и на меня проклятье, и хочет позлорадствовать, то ли правда обеспокоена. Неужели я настолько паршиво выгляжу?
– Денис, ну ты что? – лепечет она, цепляясь за мою кожанку. – Я ж как друг. Я как лучше… Вижу ведь, что тебе плохо. Не знаю, что за девушка тебя так…э-э-э. Но… В общем, надо как-то держаться. Я ж вон, выжила после того, как ты… После… Ну в общем выжила и вот теперь за мужем. Двое детей. Все хорошо у меня. И у тебя будет. Просто ты… ты не такой, как все остальные. Ты, наверное, и не понимаешь, что с тобой происходит. Но я тебе помогу. Поддержу, Ден. Ты только от помощи-то не отказывайся. Так нельзя.
– Как так-то, Марин?! Как?! – ору не своим голосом.
Бесит она страшно. Бесит! В нутро лезет, а там и так все в кровавую кашу размолочено. Но она ковыряет, ковыряет и раскурочивает этим своим сострадательным взглядом. Жалким быть еще не хватало! Вот это уже реально край. Все, приехали. Сто метров за чертой моей боли.
– Нельзя так отчаянно подыхать, – шепчет она.
Умеет Маринка слова подбирать. Я действительно подыхаю. Медленно, с особым смаком. Кажется, скоро тащиться начну от этой дикой пытки. Захер Мазох, блядь, недоделанный.
– Уймись. Ты преувеличиваешь, – отсекаю и сажусь в тачку.
Маринка качает головой и, резко обегая машину, плюхается на пассажирское кресло.
– У тебя тренировка. Девочки уже ждут. В лентах своих без тебя запутаются и ноги переломают, – выдвигаю последний аргумент, бороться с сердобольной подругой нет сил.
– Ноги – не страшно. Заживут. А вот душа, может и нет. Твоя точно, она у тебя и так покалеченная.
– Так, все! – выпаливаю на эмоциях.
– Нет, не все! – проявляет строгость Маринка. Все же тренер, как и я, умеет, когда надо. – Со мной ты откровенничать не станешь. Да и ни с кем из знакомых, – тараторит она, выуживая из сумочки телефон. – Но у меня есть один очень хороший доктор. Не доктор даже…