Достаю скетчбук и уголь. Натуральными материалами я вообще ни разу не рисовал, но их мне презентовала та самая компашка отпетых художников, которые утверждали, что работа с материалом – это особый кайф.
Не с таким конечно материалом я хотел бы сейчас работать…
М-м-м-м, закусываю губу, вспоминая шелковую сладость моей феи. Как зализывал ее бабочку, как трепал ее невинный ротик, как толкался членом в ее кулак.
Как же хочется повторить все эти ощущения, как, мать вашу, хочется. Но все, на что могу рассчитывать, – это фантазии, которые я выплескиваю на бумагу. Все самые дикие желания, которые меня посещали, я реализую с помощью карандаша. Рисую ее милое личико с приоткрытыми губами, а в них… Что бы вы думали? Конечно он – мой ненасытный член. Рисую ее розовый кругляш между плотных булочек, и в нем, естественно, мой член. Сиськи ее охуенные. И между ними… ну вы поняли.
Рисую, рисую, рисую под раскатистую долбежку, что летит из колонок. Стояк уже знатный, на пятом рисунке меня так плющит, что я хватаюсь рукой за ствол и начинаю наяривать на последний свой шедевр. Там моя самая сокровенная мечта изображена – я в ней, в моей фее, по самые яйца. Толкаюсь в сахарную щель, размазывая по члену ее ядовитую патоку. Толкаюсь, толкаюсь, толкаюсь. На деле в свой кулак, но, блядь, воображаю же совсем иное, вот то, что на бумаге. Волосы ее, разлетевшиеся в стороны, дрожащие под моим напором сиськи, стоны… Стоны непременно. Так, как стонет моя феечка, никто не умеет – задушено, щедро, пылко, томно, тихо, с хрипотцой или же тоненько, переходя на скулеж. Вымаливая ласку. Признаваясь, если не словами, то телом, как хочет она меня.
По венам моя безумная болезненная любовь течет, в мозгах полный бардак, как и на столе, где все завалено набросками. В яйцах ядерная смесь похоти и потребности в ней, именно в ней. Нереальной моей, эфемерной, тонкой, ядовитой ведьме. Закипает это топливо, обжигает семенные каналы, и те, по которым я нашу связь пристраиваю. Они, в отличие от плотских, невидимы, но чую, что существуют. Колдуном ебучим себя представляю. Шаманом, блядь.
Забрызгиваю рисунок спермой, а сам воображаю, как моя фея принимает ее в себя. Прикрываю глаза и натурально ощущаю свой член в ее шелковом лоне, чувствую фантомные спазмы ее вагины. Как она обволакивает меня, как пульсирует. И не важно, что это рука моя, с фантазией у меня все в порядке, прокачала моя неземная девочка.
Стону, стону в голос. Имя ее выкрикиваю, а когда открываю глаза, натурально охреневаю и падаю с кресла.
Дорогие мои, если любите пикантные истории, то рекомендую "Порочный клуб. Измена"
Аннотация:
– Раздевайся! – прогудел властный голос обнаженного громилы, и Жанна вздрогнула. Она опустила взгляд чуть ниже его живота и закусила губу. – Мамочки, – прошептала девушка, стараясь не подавать виду, что напугана. А бояться было чего. Подруга Жанны лежала на соседнем диване без чувств. Здоровяк так жестко попользовал ее, что она не могла больше удовлетворить ни его, ни двух других парней, что уже снимали с себя одежды. Жанна перевела взгляд на брюнета, потом на блондина, а затем опять на громилу с непомерным довеском. Мужчина сжимал его в руке, готовясь пустить в дело. Девушка сглотнула и стала медленно снимал шелковый чулок, обнажая колено. Вся троица плотоядно облизала губы, а Жанна изо всех сил боролась с паникой. «Тебе понравиться, – уговаривала она себя. – А даже если и нет, ты отомстишь Максу, за его подлый поступок. Пусть не думает, что ты синий чулок, которому можно изменять с кем попало!»
Глава 18. Да он совсем сумасшедший!
Эти девять дней пытки я, наверное, никогда не забуду. Даже королевский целитель не сумеет выкорчевать их из моей памяти, уверена. А ведь страшное еще даже не произошло. Только знакомство. Только прелюдия. Мене показали, что ждет, если я не сумею претворить свой план в жизнь.
Ох, а я-то наивная думала, что это Ден исчадие тьмы. Считала его природу демонической, жуткой, зверской.
Нет, он просто дикарь. Мой дикарь. Безумный, озабоченный, неудержимый, но…
М-м-м-м, как же было сладко в его руках, пока за мной не явилась Калилла. Подлая старуха огрела Дена по голове. Даже не знаю, жив ли он. Но все еще надеюсь. Все эти девять долгих дней надеялась. Предвкушала новую встречу.
Нет, растлевать себя и дальше я ему не позволю. Достаточно. И так уже перешла все мыслимые границы. И ничего, что мое подсознание топит в болоте воспоминаний. То, что я вижу во снах – наваждение. Остаточное действие его темной магии. Развеется. Как только я закончу с ним, все пройдет. Я вернусь к…