Фея стонет, и это окончательно роняет шлагбаум в моей голове. Я больше не в силах держать ни себя, ни данное слово. Вгрызаюсь в ее губы и начинаю откровенно трахать ее языком. Грубо и жестко. Не думаю в этот миг, что столь нежное создание просто развеется по ветру от подобного натиска. У меня по венам не просто похоть шпарит, лють беспредельная. Выебать ее хочу везде. Но пока мне доступны лишь губы и мокрая щель.
Запускаю туда пальцы. Пизжу, заталкиваю.
У-ух, какая она узкая! Твою ж мать, такое вообще бывает? Как я ее тархать буду? Не то чтобы я прям исполин какой-то, но природа меня, в общем, не обделила. Даже Светка, и та орала на весь сортир, когда я ее таранил. А уж у этой бляди дупло растянуто.
– М-м-м, – мычу от нетерпения и все же отлипаю от сахарных губ феи.
Выдергиваю руку из влажного рая и с жадностью обсасываю свои пальцы.
Еще один опрометчивый шаг. Понимаю это, когда меня шарахает очередной вспышкой наваждения. Вижу вдруг мириады звезд, что кружат вокруг меня. Слышу какую-то космическую музыку. От нее уши аж закладывает. Ан нет, это от грохота моего сердца. Оно таранит грудак, будто взбесившееся. Вырваться хочет. Страшно ему. Понимаю, сам в шоке. Не может от бабы так плющить. Но меня забирает, как от самой несусветной химии, какой и в моем мире, уверен, не существует. Забирает и окончательно лишает воли и понимания, что происходит.
Падаю на колени перед своей похмельной феей и, толкая ее на себя, припадаю к источнику наслаждения. Всю ее выпить хочу. До капли. Если она производит какой-то наркотик, то я готов к передозу, лишь бы унять этот зуд вожделения, что пульсирует во всем теле.
Всасываюсь в медовую щель.
Ох ё! Нет, это не запрещенное вещество. Это галактический полет. Какая-то новая форма экстаза. Как только вдыхаю ее запах, меня накрывает волной такого умопомрачительного кайфа, что я готов кончить, даже не коснувшись себя ни разу.
Зализываю фею, как нежравший котяра. Весь ее вязкий секрет сглатываю и дурею. Тараню ее языком. Вглубь ворваться хочу. Но узость ее тела не позволяет проникнуть достаточно глубоко, и это приводит меня в бешенство.
Рычу, вторя ее стонам.
Боже, если ты есть, подари мне подобный галлюциноз еще раз. Или продли хотя бы этот. Я согласен отказаться от рая, впрочем, я туда и так не попал бы. От всего согласен отказаться, лишь бы вылакать эту самку до последней капли. Оставить ее вкус при себе. Таскать его до конца дней. Меня вряд ли теперь вставит хоть одна земная женщина после этого стихийного бедствия. Все равно подыхать неудовлетворенным после того, как исчезнет фея, так хоть запах и вкус ее желания сохраню. Отравился ведь уже. Так что назад дороги нет.
Блядь, ну и штырит же меня! Какой еще бред выдаст мое воспаленное похотью сознание?
Мысль здравая. Но скоропостижная. Я в невминозе и рад этому как никогда. Вылизываю фею, рычу, хриплю и сосу крохотный бугорок. Она дергается в моих руках, трепещет, как сотня бабочек, и стонет.
Сука, как она стонет! Ее тонкий, срывающийся голос проникает в меня, как и вязкая дурь, что все лицо мне уже застила. Ее голос такой же дурманный и опасный. Я шалею от него. Хочу, чтобы она не замолкала, и все отчаяние наяриваю языком по мокрым складкам. Течет она знатно. Все бедра уже блестят. Но мне этого мало, я жду ее фееричного оргазма, чтобы довести до исступления.
Я не страдаю перверсиями, но сейчас мечтаю, чтобы она обоссалась от переизбытка ощущений. Знаю, как этого добиться, и конечно же добьюсь, невзирая на то, что мой несчастный член уже откровенно горит и ноет. Боль в паху адская. Если немедленно не утолю его прихоть, взорвусь к херам. Но как отлипнуть от амброзии? Как не сосать и трахать языком узкую щель, пока моя пойманная добыча визжит и сотрясается от бурного оргазма.
Фею так лихорадит, что я с трудом удерживаю ее на ногах. Самого заваливает то вправо, то влево. Но я помню о намерении добить эльфийку. Не знаю, балуются ли эти чопорные расы подобными шалостями, но хочется, чтобы она испытала весь спектр агонии.
Зачем? Не спрашивайте. Я ведь брежу.
Киска феи пульсирует и истекает соками. Пью их. Захлебываюсь и пью, но это пока не то, к чему я стремлюсь. Ошалело долблю языком по ее клитору. Он уже так разбух, что кажется кожа лопнет.
– Ау-у-у, – кричит моя девочка и дышит, дышит… прерывисто, через раз. А потом вдруг на миг замирает.
Я понимаю, что она готова, и резко поднимаюсь на ноги. Хочу глаза ее видеть. Язык заменяет рука, и я яростно, не щадя неженку, растираю влагу на ее распухшей пизденке. Она распахивает глаза и ошпаривает меня таким взглядом, от которого я, мать вашу, кончаю. Сука, так и не присунув ей! В этот же миг мои пальцы согревает поток выплескивающейся влаги.