Да, что б меня пиявки засосали! Что за ахинею я несу?! Какой людской мир? Какие огни? Лучше бы меня вообще никто не похищал. Жила бы, как и прежде во дворце Его Светлейшества. Пела ему песни, играла на арфе, танцевала и… принимала его ласки. Он красивый, сдержанный, заботливый. Он всех своих наложниц в роскоши содержит, за всеми уход. Почет при дворе опять же. А уж если бы я сумела родить ему наследника…
М-мда, об этом сейчас и думать смешно. Будучи в плену, родить я смогу разве что великана, и то вряд ли. Разорвет он меня, как пить дать. Хотя, кто обо мне горевать здесь станет? Не господин же. Ему только и нужно, чтобы я зачала и выносила, остальное его не волнует.
Вот только зачать тоже проблема. Теперь понимаю это как никогда хорошо. Господин крупнее Дена. Может не в два раза, но значительно. Я же ему и до пупа не достаю, а ведь не пигалица. Рост у меня ого-го. Я при дворе чуть ли не самая высокая из наложниц была.
Эх, ладно, хватит вспоминать былое, только раны старые бередишь. Соберись лучше и отражай очередную атаку.
Но собраться не получается. Господин устал ждать моего появления и вышел навстречу. Почувствовала его издалека. Так холодом обдало, что пальцы заледенели, покалывать даже стали.
Мамочки. Спасите меня, древние, дайте сил.
– Асмирэль! – проносится по коридору гулкий раскатистый голос исполина. Долетает до меня и вмиг обмораживает. А уж когда сам голос настиг и его обладатель, я вся трясусь.
Нет не так, как при встрече с Деном, совсем не так. Сейчас меня не распирает странное волнение, не мучает пагубная жажда близости, и уж конечно не согревает томительное, искрящее щекотание внизу живота. Я просто боюсь. Банальный страх без оттенков, без намека на грешные мысли. Именно поэтому я склоняю голову и немного приседаю.
– Мой повелитель, – приветствую великана.
Он сгибается чуть ли не пополам и поднимает мою голову, заставляет взглянуть в лицо.
– Скучала? – звенит у меня в ушах его трескучий как мороз голос.
«Сам-то как думаешь?» – хочется спросить, но я, конечно же, одергиваю себя.
– Да, господин, – шепчу едва слышно.
Ненавижу врать. Но попробуй, скажи ему правду.
– Хорошо, – улыбается он.
Ох, лучше бы и не пробовал. Подобные оттенки эмоций великанам не свойственны, и когда они пытаются их воспроизводить, выглядит это как оскал. Я вздрагиваю и пытаюсь оправдаться тем, что мне просто холодно. Обнимаю себя за плечи и послушно семеню за господином.
Надеюсь, он не станет, как в прошлый раз обхаживать меня. Не вынесу и часа в его присутствии – обморожусь и зачахну. Вот только я зря надеюсь. Понимаю это, как только вхожу в его покои. Он не задерживается в гостиной, проходит ее, даже не притормозив. Открывает дверь в спальню и приглашает меня войти. И вот тут я теряюсь.
А как же свадьба? Ритуалы там и все такое? Как же его желание контролировать всю мою беременность от и до? Или он решил не заморачиваться, поняв, что шансов на успех мало? Вознамерился сделать все по-быстрому, а там будь что будет?
Нет! Нет! Нет!
Я протестую!
Ах, кто мои протесты здесь слушать станет? Видя мое замешательство, великан попросту хватает за локоть и тащит к кровати.
– Не рассчитываю, что ты станцуешь для меня, как для своего прежнего хозяина, но хотя бы не противься, иначе… – он сжимает челюсть и скрипит зубами.
Я понимаю, на что он намекает. Уже вижу, как индевеют витражи в окнах. Ощущаю, как пожираются жалкие частички тепла, что Калилла так старательно нагнетала, топя камин. Сама леденею и делаю несмелый шаг к постели.
– Раздевайся, – требует господин.