Нет, нет, нет, такие авантюры не по мне. Полетали и хватит. Надо приходить в себя.
Тащусь из душа к холодильнику. Кроме минералки и банки шпрот там ничего нет. От еды воротит, поэтому я загребаю воду и иду в кровать. Приходить в себя. Вот только нихрена у меня не получается.
Стоит закрыть глаза, ее вижу – свою похмельную фею. Нет, не так, как ночью, не наяву, а в ком-то тумане. Это не она ко мне явилась, всего лишь воображение рисует образ. Натужно крутя какие-то шестеренки, набрасывает сюжеты несбыточного. Голенькую ее вижу, воображаю какого цвета у нее сосочки. Хоть бы такого же розовенького, как бабочка, которую я трепал.
– М-м-м, – стону от спазма в паху.
Никогда подобной пизденки не видел. Чистая она, гладкая, как шелк. Уверен, не выбрита, от природы своей неземной такая. Созданная для разврата. Хоть обличие ее и нежное, с виду непорочное даже, так и тянет ее растлить.
– Ага, а на деле это она тебя растлевает, – давясь минералкой, ржу над собой.
Надо уснуть. Оклематься как-то. Забыть. И я засыпаю. Не сразу конечно, но все же. Правда, ненадолго. Пробуждаюсь от жара. Горю неистово. И я сейчас не о возбуждении. Мне даже сны порнушные не снились. Меня лихорадит. Простыни все мокрые. Семь потов уже сошло, восьмой на подходе и ощущение такое, что это не предел. У меня натуральный жар.
Доигрался.
Надо бы добраться до телефона. Заказать доставку из аптеки или… Не знаю, врача что ли вызвать? Поворачиваю голову к тумбе, она рядом с окном стоит, тянусь за телефоном и… роняю руку, так и не схватив аппарат.
Скорая!
Неотложка!
Караул!
Я снова галлюцинирую.
Но сейчас же я не сплю! Все возможные вещества, которые могли оказаться в моей крови, давно выветрились. Я трезв, пусть и температурю.
Бред. На этот раз вызванный простудой. Это единственное объяснение. Но слишком несостоятельное.
Почему он такой навязчивый? Почему именно эльф? Я ведь не фанат Толкиена. Порно про ушастых не смотрел. Игрушками подобными не увлекался, максимум стрелялки. Почему она?! Подобный сеттинг вообще за гранью моего интереса. Не мой стиль. Отчего же воспаленный мозг упорно генерирует именно эту фэнтезийную чухню?
Трясу башкой в надежде отогнать наваждение. Морщусь от дикой боли. Ощущение такое, будто в черепной коробке не суфле, а набор проржавевших гаек, и они сейчас разлетаются по сторонам. Уши аж закладывает от звона.
Несмело открываю глаза. Сначала один, потом второй. Ничего не изменилось. Я по-прежнему не в себе. И, сука, как же я этому рад. Плыву на волнах отчаянного долбоебизма. К ней плыву. Пока только мысленно. Встать нет сил. Ломает кости, суставы как у подагрика ноют, мышцы забиты. Вот только чем не ясно. Болью? Минуту назад думал, что да. Теперь не уверен. Память в них затерялась, вот та самая, которую мышечной зовут. Помнят руки и прочие части моего измученного тела эту феечку. Помнят и ревут от необходимости воскресить все эти воспоминания. Ощутить ее рядом с собой. Кожа к коже. Чтобы сердечко ее крохотное снова долбилось в мой грудак, как тогда, когда доводил ее до приступа эйфории.
Хочу этого настолько жгуче, что простудный градус начинает казаться легким припеканием. Хотя уверен, шкалит меня далеко за тридцать девять.
– В каком бы бреду я не был, согласен болеть, лишь бы с тобой, моя фея, – бормочу, глядя на нее через стекло, и сползаю с кровати.
Шатает так, будто я мачта корабля, который попал в шторм. Но я упорно тащусь на балкон. Ведь там, на перилах, все в том же соблазнительном сарафане сидит мое проклятие и наваждение, которое решило довести до безумия.
О психическом здоровье подумаю позже. Не до него сейчас. Нужно утолить требования члена, иначе он уйдет в отставку. Как пить дать, уйдет, так и не побывав в истинном раю. Я должен проникнуть в ее святилище. Должен, чего бы это ни стоило.
И все же я не вконец ополоумел. Отринутый мною разум кидает на прощанье последнюю здравую мысль, и я хватаю фею за руку. Рву на себя, и она падает в мои объятья. Чудом удается устоять на ногах. Как только ощущаю тепло ее тела, так остро контрастирующее с морозным ветром, шалею. На автопилоте довершаю последнюю команду отлетевшего разума – волоку фею в хату. Ногой захлопываю дверь и кидаю остроухую на кровать. Сам лечу следом, естественно, накрывая ее собой.
Глава 4. Кто такой Куни?
Я как спортсмен под допингом – готов на любые дистанции. Преодолею трассу запредельной сложности, лишь бы с ней. Никогда не увлекался бобслеем, но именно сейчас мне кажется, что она – мои сани. Сани, на которых я лечу по крутым виражам. Не знаю, что она со мной такое делает, и знать не хочу. И так ужас провоцирует гормональную встряску. Но я забиваю на нее. Тупо игнорирую все сигналы организма. Вдыхаю свою фею как стимулятор и крепну. Нет, не только в паху. Я весь обращаюсь в гору, основательную такую, массивную. Наверное, это даже не гора – вулкан. Жар все еще топит меня. Но слабости больше нет. Я предельно решителен и резок. Понимаю, конечно, что та самая лава, что сжигает меня изнутри, скоро прорвется наружу. Понимаю, но… и на это забиваю. Хочу фею неудержимо. Так остро, что ранит меня этим желанием. Весь кровоточу уже изнутри, но моя зазноба сегодня не такая сговорчивая.