– Асмирэль, – словно каменные груды ворочаю, а не слоги. Так трудно унять внутреннего зверя. – Ты зачем пришла? – спрашиваю я уже спокойней.
– Понравился, – смущенно признается она.
– Я или куни? – уточняю, потому что реально не врубаюсь в этот момент.
– Кто такой Куни? – распахивая ресницы и удивляя меня невинным взглядом, вопрошает она.
Да, блядь, что у тебя за любовники были, недевственница?! Нет, я не возмущен. Скорее шокирован и, что уж греха таить, рад безмерно. Может целку ей кто и порвал, но похоже так и не трахнул как следует.
Ну ничего, я тебя научу плохому. По лезвию наслаждения проведу. Закачаешься и в пропасть упадешь. Вместе полетаем.
– Куни – это вот это, – обжигая ее взглядом, хриплю я и начинаю спускаться к манящей промежности. Медленно, не забывая будоражить легкими поцелуями.
Глава 5. Что опять не так?
Сейчас, когда я решил нехитрую задачу с двумя неизвестными, готов расстараться.
Кто бы мог подумать, что стану таким покладистым, только потому, что девчонка сказала, будто я ей нравлюсь? Мне в принципе раньше на это было плевать. Дает – значит нравлюсь. А как сильно, на важно.
Но так было с другими, не с феей моих снов. Ее симпатию хочу разжечь до чего-то внегалактического, до масштабов Вселенной. И даже опасность стать импотентом сейчас не страшит. Так неистово меня забирает это желание, что я снова припадаю к ее бабочке. На этот раз держу коней похоти за удила и стараюсь быть нежным. Не пугать свою феечку.
Прохожусь языком по распахнутым крылам. Она стонет. Ох, лучше не слушай, абстрагируйся. Одного сока ее желания хватает, чтобы те самые кони начали рвать упряжку. Но фея не может не стонать, ведь я мастер своего дела, а ее возбуждение, несмотря на страх, никуда не ушло. Жаждет она ласки. Так жаждет, что приподнимает бедра навстречу моему лицу.
Вжимаюсь в фею. Размазываю по харе вязкий дурман, проникаю в нее языком и дразню, дразню, дразню.
– Ах-х-х, – выгибается она еще больше и сама насаживается на пальцы, которые я подвожу к ее крохотной дырочке. – Ау-у-у! – вскрикивает фея.
Поздно, я уже внутри. Растягиваю ее, щекочу и ублажаю. Язык ни на минуту не останавливается, размазывает сок: по губам, по клитору, по всей промежности. Везде ее хочу вылизать, абсолютно. Но еще больше загрызть хочу. Нет, вожделею! Так мотает меня по полюсам, что вестибюлярка уже дает сбой. И нежным хочу с ней быть, и свои инстинкты отпустить. А они требуют иного. Вот этот вот вальс не по мне. Я рассчитывал на сальсу. Но пока держусь, держусь и медленно довожу фею до беспамятства. Жду, когда она окончательно размякнет. Нарочно не увеличиваю амплитуду, хочу, чтобы она горела, а не взрывалась. Медленно, мучительно, томно. Изнывала чтобы от желания. Атаки моей ждала.
Но эльфийка настолько чувственная и восприимчивая, что ей и этого легкого шлейфа хватает. Ей не нужна агония, она уже готова шагнуть за грань. Стонет и содрогается. Дышит часто, рвано, через раз. Мокрая вся. Не только пизденка ее течет, она вся в поту. Не думал, что эльфы так мокнут. Но меня это возбуждает. Ее соленая влага такая же наркотическая, как и та, что между ног. Вставляет похлеще экстази. Сам уже весь плыву, и дело не в температуре. Хотя и в ней конечно тоже, подняла ее моя фея до предельно допустимых норм. Как кожа не дымится, не знаю, но внутри точно все заволокло сизым. Копоть там, копоть и жар. А фееча все добавляет огоньку. Уже откровенно кричит и подмахивает бедрами. Пульсирует ее клитор, требует более жестких мер, и я… отрываюсь от него.
Ох, чувствую себя героем, каких мало. Попробуй от этого меда отлипнуть добровольно?
– М-м-м-м, – стонет моя девочка так разочарованно, что я почти убежден, сейчас начнет молить о продолжении.
Но она не опускается до просьб. Смотрит только поведенными от неги глазами и облизывает пересохшие губы.
– Это – куни, Асмирэль. Он тебе понравился? – усмехаюсь я, продолжая кружить пальцами по внешним губам. Знаю, что и там есть чувствительные места, но не настолько, чтобы она кончила.
– Нет, – заливаясь краской, выстанывает она, хотя бедра ее опровергают слова. Продолжают поступательные движения, ищут мои руки, пытаются вернуть их к центру удовольствия. – Ты… мне понравился ты… М-м-м…
– А куни, значит, совсем не понравился? – уже откровенно издеваюсь, приближаясь к распухшему клитору.
– А-а-ах, – выдыхает она и запрокидывает голову. Облизывает губы и дышит, дышит, как загнанная лань.