Вспоминаю все, что творил с ней на балконе, да в спальне, и волна ужаса накатывает. Только сейчас осознаю, насколько грубым должно быть кажусь ей и как резок был в своих порывах. Чуть не сломал её, как тонкий цветок.
И все же низменные желания при мне. Сейчас, когда вижу разящий меня контраст, с еще большим исступлением вжимаюсь в ее поясницу членом. Еще отчаяние хочу задрать, будто я тигр, который уже положил лапу на пойманную антилопу, и осталось только сделать решающий бросок, чтобы вкусить горячей крови.
В голове уже стучит молоточками предложение, которое собираюсь выдать остроухой заразе, но оно стынет у меня губах, когда она вдруг открывает рот.
Глава 6. Нет, я не играю.
– Ты почему хотел отравиться? – неожиданно спрашивает фея. – Из-за меня? Потому что я… отказала?
Вот это поворот. Она что, решила, что я покончить с собой решил, потому что в щель свою меня не пустила? Нет, ну я допускаю, что эльф и курево – вещи не совместимые. Но никак не думал, что она анафилактический шок словит от облачка дыма. И уж тем более не предполагал, что она воспримет мою попытку унять нервы, как желание сдохнуть. Хотя не спорю, я на пределе. Не за горами тот час, когда я буду хотеть именно этого.
Отрицательно мотаю головой.
– Тогда зачем? – не понимает она.
– Пар снять хотел. Киплю, Асми. Киплю так, что ошпарю тебя, если не уймешь мою похоть.
Она распахивает глаза и резко оборачивается. Теперь моя воспаленная и горячая балда упирается ей в живот. Задираю ее платье и трусь о нежную кожу. Бля, она почти такая же гладкая, как и та, что обтягивает мой ствол. Бывает же такое.
– Хочу тебя, – выдыхаю ей в губы, наклоняясь так низко, как получается.
Фея морщится. Я вспоминаю, что запах курева для нее подобен яду. Распрямляюсь.
– Дашь?
Она снова трясется осиновым листом. Зубы разве что не стучат.
Да что это, мать вашу, такое?! Не девственница. Сама пришла, потому что понравился. Вчера позволила довести себя до края, обоссала мои пальцы. Стонала и кричала от удовольствия. А теперь заднюю включает.
Я провожу ладонью по бедру феи, собираю пальцами ароматный дурман ее желания. Хочет же меня похотливая лгунья. Хочет так, что до сих пор течет. Но кочевряжится. Недотрогу из себя строит.
– Это такая игра? – холодно спрашиваю, стискивая пальцами ее клитор и заставляя вскрикнуть. – Рассчитываешь довести меня до безумия? Не советую. Я не стану церемониться, если взорвусь. Выебу тебя как суку.
– Нет! Я… Я не играю, – задыхаясь, лепечет она и трепещет ресничками. – Просто ты такой… Такой…
– Дикий.
– Д-да, – кивает она.
– Доведешь меня, стану зверски диким. Поверь, не понравится. Так что не беси, феечка. Либо дай, что хочу, либо проваливай и больше не появляйся. Поняла?
Она сглатывает и бледнеет. Хотя казалось бы дальше некуда. А потом снова покрывается румянцем.
– Не хочешь по классике, хоть пососи, – сдаюсь, понимая, что реально же не придет, если обижу.
– Ч-ч-что пососать? – ошарашено пищит она и снова трепещет ресницами.
Нет, ну реально не врубается. Не играет, в самом деле до сих пор не въехала, чего от нее жду.
– Эльфы в рот не берут, что ли? – на всякий случай уточняю и провожу большим пальцем по ее малиновым створкам, между которых уже представляю свою дубину.
– Что не берут? – невинно хлопая глазками, донимает она своей несообразительностью.
Я вызверяюсь и, хватая ее руку, заставляю коснуться своего набухшего члена. Ох, бля, разряды по всему телу идут такие, что меня ведет. А это ведь всего лишь касание ее пальцев. Не добровольное даже. Что же со мной будет, если она… если возьмет в рот. Да хотя бы языком своим, на котором точно змеиный яд, по головке проведет. Кончу в миг.
Нет, кончусь. Я с ней подохну, это точно. Или ее погублю. Одно из двух.
– Это?! – трясясь в паническом припадке вскрикивает она. – Ты хочешь… хочешь, что бы я… Чтобы…
Озвучить то, что я уже во всю верчу в своем воображении, фея не может. Сука, даже озвучить. Что уж говорит об остальном.
– Не отсосешь, значит, – констатирую очевидное.
Фея мотает головой.
– Не могу… не могу, – давясь икотой, продолжает она дрожать в моих руках, все еще сжимая член.
Она одернула бы руку, да только я держу, не даю соскочить. Обхватываю ее так, что пальцы белеют, а ствол того и гляди расплющит. Но отпустить нету сил.
– Почему? – хриплю раздраженно. – Нравлюсь ведь.
Никогда не опускался до подобного. Мало того, что выпрашиваю подачку, так еще и объяснений жду, почему сосать не хочет.
– Я… не умею, – опуская ресницы, признается она. – Я никогда… никогда такого не делала.
Она не врет, и, мать вашу, я ей верю. Сейчас, когда фея дрожит на пике истерики, и кажется, снова исчезнет, даже представить сложно, что ее волшебных губ хоть раз касалась чья-то балда. И именно поэтому меня кроет с новой силой. Хоть в чем-то буду первым, тешусь грешными мыслями.