Пока Максим готовил чай с бутербродами, я пристально разглядывала его весьма красивый зад и при этом стенала по—поводу злющего мужа, потерянных документов и вещей, а так же на отсутствие работы. Ждала, на каком этапе он меня выкинет, но видно прав был старый Дормидонт…
— Мы с вами завтра пойдём в милицию, сегодня вам нужно отдохнуть с дороги. Располагайтесь, можете не стесняться, я живу один. Сейчас найду вам подходящий халат.
Я обреченно вздохнула и еле слышно, на выдохе прошептала несчастным голосом:
— Спасибо, я даже не знаю, чтобы делала, если бы двоюродная тетка не вспомнила про вас. И я на счастье заучила адрес, иначе сгинуть мне в этом огромном городе — театрально пустив слезу, нежно рухнула ему на грудь.
Эффект нужно закреплять, а то даже я понимаю, насколько дырявый план у Дормидонта.
Прижавшись к Максиму и орошая его рубашку слезами, положила, как бы невзначай, ладонь ему на живот, это было не трудно, учитывая, что мужчина выше меня на полторы головы. Ого! Вот это кубики пресса! А Максимка—ка то, конфета в обертке. Моя работа с каждым мгновением становиться все интереснее и приятнее…
Он смутился и не знал куда деть руки, осторожно обнял мои плечи и даже по голове погладил:
— Прошу вас, не плачьте, все обязательно наладиться.
Пока я изображала вселенскую скорбь, мое хрупкое тельце решило вспомнить о женском начале.
Приятное тепло, переходящее в жар исходило от мужчины, даже запах был с ноткой страсти и каплями горьковатого цитруса. Каждой клеточкой тело стало впитывать ощущения, желания, кровь понеслась по венам, а внизу живота стало жарко. Интуитивно прижалась ближе и обняла руками его талию. И… То что мое желание не одиноко, было приятным бонусом.
Нужно остановиться, это что-то вообще все не по—плану. Но химия, она не спрашивает, накрывает и бросает в пучину удовольствия.
Его руки слегка скользнули по спине и захотелось уже не рыдать, а стонать от удовольствия. Мозг стал слегка туманиться и оплавляться, а ручки так и тянулись пробежаться по рельефам его мышц, аж в кончиках пальцев закололо.
Я подняла к нему лицо и слега приподнялась, он тут же накрыл меня страстным поцелуем. Сначала нежно и лаского, затем глубже, сминая не только губы, но и мое тело прижатое к нему.
Сигнал SOS! В голове что-то щёлкнуло и мозг включился. Я попыталась его оттолкнуть и больно стукнула кулаком в плечо. Максим мгновенно выпустил из объятий и уставился ошалевшими глазами с немым вопросом: что это было? Ну милый, вопрос не ко мне, а к физиологии.
— Простите, я не знаю как это получилось, наверно на эмоциях…
У него был такой смешной растерянный вид, что захотелось смеяться. Нельзя, я же убитая горем и обстоятельствами девица, которая только что сбежала от мужа тирана.
— Я… Это вы меня простите. Я, наверное, пойду в ванную, не покажете, где могу прилечь? Очень тяжёлая дорога и столько всего — выразительно уставилась на мужика.
Тот покраснел до корней волос и молча кивнул.
Выдав мне обещанный халат и полотенце, быстро ретировался в соседнюю комнату.
Стоя под упругими струями воды, стала сама приходить в нормальное трезвое состояние. Так категорически нельзя, нужно держать себя в руках. Мы же по легенде родственники, хоть и очень дальним, а то как же — купались в детстве в одной ванночке. Это уже попахивает извращением.
Тело постепенно расслабилось, стало спокойно и комфортно. Я даже попыталась выпустить свои крылышки, но печать стояла намертво, они где-то трепыхнулись внутри меня и замерли, не отзываясь. Печалька. Как же я соскучилась по этому незабываемому чувству полёта, легкости и свободе. Мне безумно не хватало драйва, движений, хотелось что-то творить и вытворять, а тут очередная тюрьма с беспросветными буднями и красивым мужиком, с которым ничего нельзя.
В мерзком настроении выключила душ и шагнула за полотенцем. Кто-то крякнул в углу. Твою мать! Дормидонт. Вот же противный старикашка, сидит и бессовестно подглядывает.
Схватив полотенце, быстро прикрылась:
— Ты чего дедушка тут окопался? Отвернулся бы, а то глядишь сердечко не выдержит.