Мои сокамерники стали понемногу приходить в себя, но это было ещё хуже. Они как две ватные куклы, абсолютно без сил упали на взращённые мной колючки и могли только глазами моргать.
Жалко их было до глубины души, все-таки, не ведали, что творили, но заниматься их спасением было совершенно некогда. Я пыталась усиленно рассмотреть кто же находиться за периметром.
Секунда и огромная свиная морда поморгала где-то совсем рядом, но нас вроде бы не заметила. Все бы ничего, вот только кровь на клыках свинорылого меня очень смутила.
Я, конечно, бытовая фея, но мне всегда нравились боевые науки, которые наша группа проходила весьма посредственно, я же углублялась в эти вопросы как можно дальше, на сколько позволяла квалификация преподавателя. А уж практики, пока меня гоняли по миру за подходящей должностью, было намного больше. Я бы даже сказала, что наработала навыки быстрее и лучше, чем некоторые боевые.
Быстро прикрыв несчастных густой лианой, которую всегда любила выращивать прямо в комнате общежития, особенно если соседки—наседки достали, правда я не сама прикрывалась, а их замуровывала, напряглась и пустила всю растительность, которую только могла воспроизвести по периметру круга и моя травка—муравка, нащупав слабое место, пролезла наружу. Не теряя времени, рванула за ней и, вылетев за круг, оказалась в аду.
Едкий дым разъедал глаза и буквально ослеплял, тут же кто-то попытался оторвать мою ступню пришлось засунуть ему в глотку кактус. Воевать в таких условиях было совершенно нереально, нужен сильный ливень. Жизненно необходимо очистить поле боя от тумана.
Я заметалась, закружилась как пчёлка—переросток, борясь с чужим сопротивлением, кто-то совершенно не хотел, чтобы я наводила порядок. Силы уходили как вода из дырявого кувшина, этот недруг был значительно сильнее и справиться никак не получалось.
Должна заметить, что магия фей, это совершенно необъяснимое явление, она, в отличии от колдунов и прочих существ, свободная, для неё нет преград, нет ограничений. Именно поэтому к нам так строго относятся в отношении дисциплины и так пристально наблюдают, чтобы крыша не подтекала. Мы не используем заклинания, амулеты и прочую лабуду, визуализация, взмах ручкой (можно взять палочку для красоты момента, но не обязательно) и желаемый результат уже в наличии. Разница только в проценте исполнения, все зависит от силы, например, слабая фея не сможет вызвать грозу или за секунды вырастить лиану, ей для этого понадобится пара дней. Так вот, я была индивидом и практически неуправляемой, но вот справиться с неизвестностью практически не могла.
Сосредоточилась и влила силы словно кинула кусок землицы, с той стороны в ответку тоже неплохо прилетело, что-то завибрировало, баланс нарушился и мощная отдача откинула мое сознание на нулевой уровень.
Крик, вспышка, темнота…
Глава 16
Очнулась я под какими-то обгорелым хламом от того, что кто-то настойчиво тряс за плечо и со слезами причитал:
— Ты обещала, обещала! Он забрал ее, помоги, прошу, помоги…
В голове словно колокольный перезвон, кто кого и куда забрал, что я обещала… или я обещала кого-то забрать? А зачем?
С трудом разлепила один глаз. Рядом, вся растрепанная и перемазанная копотью, стояла на коленях старая ведьма. Вокруг словно ядерным взрывом все разнесло, одни руины и небольшие не потухшие очаги возгорания. Память услужливо, словно изюминку на торте, воспроизвела последние события. Суки!
— Ты меня сейчас зачем разбудила? Чтобы я тут все доровняла?
Старуха с бешеным испугом в глазах отпрянула и недоверчиво посмотрела на меня:
— Ты обещала спасти Марису!
— Ты мне тоже много, что обещала, но вот только силушки моей вам упырихам очень захотелось. Ну, это навряд ли, что печать сняли, спасибо, за то и добивать не буду, но дальше уже как-то сами.
Она недоверчиво смотрела в мои глаза, руки тряслись и нижняя губа предательски ходила ходуном:
— Как? Как ты узнала?
— Ты, старая, совсем оглумела? Я четыреста лет эту землю топчу и всегда имела определенные планы на свою жизнь. Неужели ты думаешь, что я так глупа?
Старуха обессилено опустилась на обгорелое брёвнышком, ничуть не заботясь допачкать свою и так измазанную рубаху, закрыла лицо ладонями чёрными от сажи и горько заплакала.