— А разве нам интересно, что думает кусок мяса?
Они хором выплюнули:
— Нет!
И опять закатились свиноподобными рыданиями.
Меня начало подташнивать и почти вывернуло весь съеденный праздничный обед, если бы кто-то из них не позвонил в колокольчик. На пороге показалась все та же чертовка и с кривой усмешкой показала мне на выход.
Дальше меня привели в барак за домом. Комнаты оставляли желать лучшего, но радовало, что внутри царила чистота. Ну конечно, кому нужны вшивые горничные.
Как только я зашла во внутрь, замок снаружи щёлкнул и закрыл от меня внешний мир.
Огляделась: панцирная кровать с почти новым постельным бельём, шкаф, аля семидесятые в СССР, письменный стол, на котором лежала стопка пустых белых листов и простая шариковая ручка. Это наверно, чтобы не скучали, сел и пиши себе мемуары, про свою непутевую жизнь и как докатился до такого дна.
Раздражение как цунами взлетело во мне вольными водами, ну я вам ещё покажу хряки вы кастрированные. Устрою тут вам государство в государстве. Вот только успокоюсь и начну думу думать, разрабатывать контр план. Тут нахрапом не возьмёшь, нужно действовать хитростью. Только вздремну с дорожки и начну искать ахиллесову пяту у этого заведения.
Разбудил меня громкий крик, в этот же момент дверь в комнату отворилась:
— Ужин! Все в столовую! Вставайте лодыри—дармоеды.
Решила не выпендриваться, неизвестно, когда ещё будут кормить. Быстро встала и рванула на выход. Толпа несчастных эльфов и фей всех мастей медленно двигалась по коридору, пошла за всеми, разглядывая по дороге будущих соратников. Уж чего чего, а опыт по объединению униженных и оскорбленных у меня имеется и даже пребывание в той психушке называемой реабилитационным центром не вытравило моих душевных порывов к свободе.
Рядом со мной шла маленькая полноватая блондиночка с прозрачными крыльями как у стрекозы.
— Привет, тебя как зовут?
— Мила.
— А меня Алания, можно просто Аля. Ты тут за что?
Она горестно вздохнула и из ее небесно голубых глаз полились слёзы.
— За подопечного, вы же знаете, что влюбляться в подопечных строго запрещено регламентом, а я вот все нарушила.
Во как, оказывается нельзя, а мне и не сказал никто, наверное, даже мысли не допускали, зная мою интересную натуру.
— Это не справедливо! Раз уж мы должны излучать свет и любовь, то почему не можем влюбляться по собственному желанию?
Мила испуганно посмотрела на меня, а над нашими головами раздался голос орка—конвоира:
— Прекратить разговоры! О чем шепчитесь? Что замышляете?
Я кокетливо улыбнулась и, облизав языком губы, сказала интимным тоном:
— Да вот рассказывала подруге, как мне нравятся мужчины вашего типа и комплекции. А вы женаты?
Тот немного впал в ступор, потом, смутившись, гаркнул:
— Отставить разговоры! Идите молча!
Ох уж эти мужчины, такие разные снаружи и такие предсказуемые внутри. Ну ничего не меняется в их реакции на элементарный флирт.
— Ой не кричи так, малыш, ты пугаешь меня, котик — надула губки и капризным тоном промурлыкала я.
— Ты это мне?
— А разве здесь ещё есть настоящие мужчины? Конечно тебе, ты же такой секси.
Орк аж слюной захлебнулся, глядя на мое глубокое декольте:
— Ну вы это, потише тут, пойду я.
— Увидимся ещё, красавчик — я помахала ему кокетливо рукой и послала воздушный поцелуй.
Тот, окончательно смутившись, рванул строить остальных доходяг.
Я усмехнулась и обнаружила, что мы подошли к месту назначения. Это было что-то вроде полевой кухни, посередине двора стоял огромный чан на костре, в котором булькала каша.
Аппетит пропал окончательно, мои вкусовые рецепторы отказывались даже пробовать это шикарное блюдо. Скривив нос, попятилась в конец очереди, но Мила поймала меня за руку.
— Не отказывайся, нужно поесть, здесь кормят только два раза в день. Утром будет чай с кусочком хлеба. А мы должны быть в хорошем состоянии, иначе шансов попасть в приличный дом у нас не будет.