— Именем Милосердной, отпускаю тебя. — глядя прямо в эти глаза, чётко и раздельно произнесла жрица. — Покойся с миром.
Как и всегда в такие моменты, она чувствовала в себе присутствие Богини, ощущала её дыхание, говорила то что Тёмная хотела услышать. И если бы взглянула в этот миг в зеркало, то увидела бы как из темных провалов её же глаз смотрит сама Смерть.
Душа Илларии вздрогнула и поблекла разом, неверяще поднесла руку к глазам и, смотря как истончаются, исчезают белые пальцы, улыбнулась дрожащими губами, прошептав напоследок.
— Спасибо, Фэй Сэйрано.
Этот тихий шёпот всё ещё звенел в ушах опустошённой девушки, оставшись единственным напоминанием о странной и несчастной хранительнице. Надо было довести ритуал до конца, как обещала. Но отчего же так тяжко на душе? Она всегда верой и правдой служила своему призванию. Её с детства учили, что сила накладывает обязательства. А когда стало понятно, что ей достанется дар некромантии, это стало самым важным, из того что до неё старались донести. А потом был Храм. Много лет, когда она училась управлять собой, своей силой и силой, дарованной богиней, чтить заветы и нести милосердие и справедливость. И сейчас, в очередной раз столкнувшись с изнанкой тёмного дара, её едва не корёжило от омерзения. Хотелось призвать отца бедняжки и развеять его насовсем, чтобы даже следа ни в одном мире не осталось от этой гнилой души. Но ничего, до Огаста они уж точно доберутся. Этому подонку ещё аукнутся все его злодеяния.
— Фэй, ты в порядке? — видимо она слишком долго стояла неподвижно, сжимая кулаки до кровавых лунок от ногтей на ладонях. По привычке хотела отмахнуться. Но тут на плечи легли тёплые ладони, немного разгоняяя кровавый туман перед глазами и жрица уступила место просто женщине.
— Нет, Шэн. Я не в порядке. Но сейчас буду. Помоги мне пожалуйста.
— Что я должен сделать?
— Нужно довести ритуал до конца. Сжечь её тело, как я обещала.
— Хорошо, Фэй. Тебе обязательно при этом присутствовать?
Обязательно ли? Нет. Девушка покачала головой.
— Может тогда, подождёшь наверху? Я на тебя несколько щитов на всякий случай накину. И ты будь начеку. Иди. — он повернул её к выходу и мягко подтолкнул. И она чувствовала его нежелание отпускать её. Но этот мужчина умудрился как-то понять, что это ей безумно нужно сейчас.
Фэй послушно начала подниматься ступеньками вверх, успев краем глаза заметить как вспыхнул огонь на алтаре.
Шэн вышел из склепа лишь когда полностью сделал всё необходимое. Прах Илларии Зарраши теперь хранился в таком же керамичному сосуде, как и останки остальных её родственников, которые тут покоились. И может её душе придётся по нраву, что ни её придурковатого отца, ни психопата брата здесь нет. После того, как Фэй выспросила у бедняжки все подробности, он сам чувствовал себя так, словно его в г***не вываляли. А как же было его девочке? Она так твёрдо, так уверенно держалась, но порой он всё ещё видел перед собой хрупкую ранимую девочку, которую чужие страдания ранят сильнее собственных.
О растрёпанных чувствах девушки говорило и то, что она даже спорить не стала насчёт щитов. Нет, он бы всё равно их накинул, но ожидал возмущений и напоминаний, что она и сама способна за себя постоять. А вместо этого Фэй не сказала ни слова и сделала, как он сказал. С ней точно не всё в порядке.
Запечатав склеп обратно, князь оглянулся вокруг. Вплетённые в щиты маячки говорили, что его ненаглядная ушла довольно далеко и судя по всему ей ничего не угрожало. Проверив ещё раз более внимательно окрестности, Шэн отправился в том направлении, где чувствовалось присутствие Фэй. Его манил её нежный аромат и несмотря на то что девушки нигде не было видно, оборотень твердо знал где искать.
Солнце вовсю припекало, вокруг буйствовали луговые цветы, чьи ароматы становились достойной оправой для одного единственного и Шэн, поддавшись минутному порыву, принялся собирать букет из больших белых ромашек. Пока дошёл до Фэй уже начал сомневаться в своём здравомыслии. Ну, действительно, зачем ей этот полевой веник? Надо будет других цветов подарить, роз например, много. Он уже собрался выбросить злосчастные ромашки, когда увидел её. Фэй лежала посреди луга, раскинув руки и просто смотрела в небо. Краем глаза князь отметил порхающих вокруг её тёмных птичек и расслабился. Даже в полном разздрае его девочка не забывает о безопасности. Не поворачивая к нему голову, она произнесла хрипло.