Я сделала вдох, чувствуя, как в висках снова пульсирует боль.
— Лиара, — всё же сказала я. Без фамилии. Этого им хватит.
Серокожий кивнул и перевёл взгляд на Гарда.
— Ты её куда дальше?
— К лекарю, — ответил он, будто это не обсуждалось.
Мне хотелось возмутиться, что я не вещь, чтобы меня “куда-то”, но тело в этот момент предательски качнулось, и мир снова поплыл.
Гард подхватил меня крепче. И я снова почувствовала эту грубую силу так близко, что стало одновременно неприятно и… странно спокойно. Как будто рядом есть что-то, что точно не сломается, даже если весь мир вокруг развалится на куски.
Я сглотнула и всё-таки позволила себе маленькую, очень тихую мысль.
Ну ладно он черствый как камень, зато с ним безопасно.
Но он очень раздражающий.
Серокожий ещё стоял рядом и продолжал рассматривать меня так, будто решал, в какую корзину меня определить. Я уже собиралась сказать ему ещё что-нибудь, желательно такое, чтобы у него на всю жизнь появилось новое слово в словаре, но Гард вдруг резко повернул голову. И прямо таки гаркнул на него.
Одно короткое слово, таким голосом, что даже воздух будто стал плотнее.
— Бархас!
Я совершенно не поняла, что это слово значит…
Серокожий дёрнулся. Потом сделал вид, будто ему вообще всё равно, но я заметила, как он слегка отступил, освобождая дорогу. Улыбка на его губах стала тоньше, неприятнее.
— Понял, понял, — пробормотал он и поднял руки, будто сдаётся. — Ты сегодня прямо благородный.
Гард даже не удостоил его взглядом.
Он посмотрел на меня, оценивая. Внимательно, слишком трезво, как смотрят на повреждённую технику.
— Идти сможешь?
Я хотела сказать, что конечно могу. Я же не какая-нибудь девчонка, которая падает в обморок от царапины. Я пилот, чёрт возьми. Я была в боевых вылетах, я вытаскивала людей из горящих отсеков, я держала перегрузки, после которых другие ползали на четвереньках.
Но потом я попыталась сделать шаг.
Левая нога пронзила болью так, что у меня перед глазами вспыхнули белые точки. Рёбра напомнили о себе тупым жаром. В висках стучало как молотком, и мир качнулся.
Я за шипела сквозь зубы и ухватилась за его руку, чтобы не рухнуть. Это было унизительно. И, что хуже, он это видел.
— Понятно, — сказал он.
Он подхватил меня так, словно заранее решил, что спорить со мной бесполезно. Одной рукой под колени, другой под спину. И поднял.
Легко. Слишком легко. Сколько же в нём силы?
Мой внутренний голос тут же начал возмущаться и требовать вернуть меня на землю, потому что я взрослая женщина, а не мешок с картошкой, но тело было предательски благодарно. Оно хотело просто перестать болеть хотя бы на секунду.
Я замерла у него на руках, чувствуя, как от движения пульсирует в висках и тянет в боку. Пахло от него железом и дымом, как от существа, который живёт рядом с огнём и оружием. И ещё чем-то сухим, лесным.
Мой дар снова включился без спроса. Энергия Гарда давила, но теперь я улавливала в ней не только силу. Там было раздражение. Усталость. И что-то, похожее на привычку не подпускать никого близко. Как будто он жил в режиме вечной обороны.
Это не делало его приятнее. Но делало понятнее. Таких как он я встречала много…
Мы пошли по улице.
Слово “улица” тут было условным. Это была широкая тропа между зданиями, которые выглядели так, будто их собирали из всего, что удалось утащить с разбитых кораблей и выломать из местных скал. Где-то стены были из обшивки, где-то из дерева, где-то из камня. Крыши частично закрывали тканью, частично листами металла. Между домами висели фонари разных типов: старые плазменные лампы рядом с обычными факелами и даже с кристаллами, которые светились мягко, как ночники.
Я смотрела по сторонам, и мой мозг пытался собрать картину мира из обрывков. Вот человек в потрёпанной форме, явно не из моего сектора. Вот существо с кожей, будто покрытой чешуёй, и глазами как у хищной птицы. Вот кто-то маленький и коренастый, с тяжёлым мешком за спиной, и я не понимала, это карлик или просто другая раса. Вот две женщины спорят у прилавка, и одна из них светится слабым голубым, словно в ней встроен источник энергии.
Каждая энергия цепляла меня своим оттенком, своим вкусом. Это было как идти по рынку и одновременно слышать мысли всех вокруг. Тяжело, неприятно, но невероятно информативно.
И да, я уже не сомневалась: сюда попадали совершенно разные существа. Из разных мест. Из разных реальностей.
Меня заметили. Это было неизбежно.
Кто-то провожал нас взглядом. Кто-то шептал. Кто-то смотрел с откровенным голодным интересом, и у меня по коже пробежал холодок. Мой дар тут же подсунул ощущения: у одних тревога, у других расчет, у третьих просто усталое безразличие.