Моралист, похоже, этого взгляда не понимал. Или делал вид, что не понимает. Продолжал разгоняться, с каждым словом всё громче.
И тут раздался голос, который мгновенно обрезал его на взлёте.
— Наверное, чтобы тебе, дебилу, было что жрать каждый день.
Голос был низкий и сухой. Не властный. Но такой, от которого у людей обычно пропадает желание спорить.
Я повернула голову.
В дверном проёме стоял старик.
На вид ему было лет сто, не меньше. Может, даже больше. Лицо узкое, кожа бледная, как у тех, кто давно не дружит с солнцем. Волосы серебристые, собранные назад, и не пушистые “дедовские”, а гладкие, ухоженные, будто он мог бы явиться на официальный приём и заставить всех вокруг нервничать одним взглядом.
А глаза у него были… красноватые.
Не ярко-кровавый цвет, но с таким оттенком, будто в радужке спрятан тлеющий уголёк. Страшновато. Особенно когда ты только что чудом выжила и мозг ещё не понял, что опасность закончилась.
Самое удивительное — он двигался быстро. Слишком быстро для “дедули”. Прямо бодро. Я бы сказала: хищно бодро.
Может, у них раса так выглядит по моим меркам. Может, я вообще ничего не понимаю о местных.
Слизняк-моралист тут же заткнулся, как будто ему выдернули питание. Что-то буркнул себе под нос и отступил к стене, старательно изображая, что он вообще тут просто проходил мимо.
Старик вошёл в комнату, и воздух будто стал холоднее. Мой фейский дар опять дернулся, поймал его энергию, и мне стало не по себе.
Энергия у него была… тонкая. Сухая. Слишком ровная и холодная.
Он подошёл ближе, окинул меня взглядом и цокнул языком. Я почувствовала себя не феей, а механизмом, который сейчас разберут на детали.
— Пострадала, бедное дитя, — произнёс он неожиданно мягко. — Ну ничего. Сейчас помогу.
“Дитя” прозвучало особенно издевательски, учитывая, что мне двадцать восемь и я восемь лет служила в войсках. Но спорить сейчас было бы глупо. У меня даже сил на сарказм почти не осталось, а это уже показатель серьёзности ситуации.
Я украдкой посмотрела на Гарда.
Он стоял рядом, как скала. Не уходил. Не отворачивался. Словно личная охрана, которую никто не нанимал.
И это меня смущало.
Потому что при осмотре… обычно раздеться надо. Или хотя бы приподнять ткань, чтобы проверить рёбра. А я, несмотря на весь свой характер, не горела желанием показывать тело незнакомцам, пока рядом торчит угрюмый гигант с топором и своим вечным каменным лицом.
— Он тут останется? — спросила я, не выдержав, и кивнула в сторону Гарда.
Старик даже не посмотрел туда. Будто Гард был мебелью.
— Если мешает, пусть отвернётся, — произнёс он и шагнул ко мне вплотную.
И бесцеремонно взял мою левую руку.
Его пальцы были ледяными.
Я вздрогнула так резко, что в голове снова вспыхнуло. Руки у него не просто холодные, а такие, будто он держал их в снегу. Кожа под его пальцами покрылась мурашками, и по спине прошёл неприятный холодок.
Он прикоснулся к запястью, как будто слушал пульс. Но делал это слишком долго и слишком внимательно, словно считывал не кровь, а саму меня.
— Дымом надышалась, — произнёс он наконец. — Сотрясение. Рёбра… и нога. Ничего фатального. Но если пустить на самотёк, будешь неделю жаловаться на жизнь, а потом ещё месяц делать вид, что не жалуешься.
Я фыркнула, но получилось больше похоже на болезненный выдох.
— Я вообще-то профессионально не жалуюсь.
Старик хмыкнул. Красноватые глаза блеснули.
— Профессионально ты сейчас еле сидишь на моей койке.
Справедливо.
Я уже приготовилась к тому, что сейчас он достанет какие-нибудь инструменты, мази, бинты, возможно, шприц с обезболивающим. Даже травы я бы пережила. Я выросла среди фей, у нас любят и травы, и технологии, и любые странные смеси, лишь бы выглядело красиво и блестело. Всегда это раздражало в моей расе.
Но то, что он сделал дальше, выбило мне мозг окончательно.
Он развернулся к столу, достал металлическую чашку, поставил её рядом и… спокойно, буднично взял небольшой нож.
Я напряглась.
— Эм… что вы…
Он не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону.
Просто взял нож и полоснул себя по ладони.
Кровь выступила мгновенно. Тёмная, густая, и почему-то такая яркая на фоне его бледной кожи, что у меня внутри всё сжалось.
Я уставилась на его руку, не веря.
Он спокойно сжал ладонь над чашкой, и кровь потекла внутрь ровной струйкой. Не много. Но достаточно, чтобы дно покрылось тёмным слоем.
Я открыла рот и закрыла.
Потому что слова закончились.