— Ты опозоришь нас. Ты разрушишь всё.
— Я не обязана строить вашу жизнь своим телом и свободой.
Мама открыла рот, закрыла. Потом сказала тише, уже почти шёпотом:
— Ты думаешь, что сможешь сбежать? Он не тот, от кого убегают.
Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что она правда боится. Не за меня. За порядок. За систему, в которой она привыкла жить.
— Я пилот, — ответила я. — Я умею уходить из ловушек.
Через минуту распорядительница снова постучала и напомнила, что время поджимает.
Мне поправили плащ, закрепили фиксаторы, проверили украшения. Превратили меня в красивую картинку для эфира.
Я шла по коридору к залу, и по обе стороны стояли люди. Служащие, охрана, гости. Они улыбались, кивали. Кто-то восхищённо ахнул, увидев “наследницу рода”.
Я улыбалась тоже. Очень аккуратно.
Внутри, под слоями ткани и политики, у меня работал мозг военного.
План.
У любой крепости есть дверь, которую забыли закрыть. У любой семьи есть привычка, на которой можно сыграть. Они не думали, что я убегу. Они думали, что я прогнусь и сломаюсь.
В зале заиграла музыка.
Я вошла.
Свет ударил в глаза. Камеры парили в воздухе, как металлические насекомые. Гости сидели рядами. На лицах у них было то выражение, которое обычно бывает у зрителей на премьере: ожидание, любопытство, желание увидеть что-то красивое.
Триан стоял у арки и смотрел на меня так, будто уже держит в руках ключи от моего будущего.
Отец был рядом, торжественный, с каменным лицом. Он протянул мне руку.
Я взяла её. Потому что пока ещё играла по их правилам.
Мы прошли несколько шагов. Музыка гудела, как двигатель на холостых. Я слышала собственное дыхание, слышала, как под плащом дрожат нераскрытые крылья.
Я остановилась ровно там, где камеры ловили лучший ракурс.
И посмотрела на Триана.
Он чуть наклонил голову и улыбнулся. Мол, ну вот, умница, всё правильно.
Я сделала вдох.
Потом второй.
И сказала достаточно громко, чтобы микрофоны поймали:
— Простите. Мне нужно на минуту выйти.
По залу прошёл лёгкий шёпот. Отец сжал мою руку сильнее.
— Лиара, — сказал он сквозь зубы. — Не делай глупостей.
Я повернулась к нему, тоже улыбаясь, так, чтобы камеры увидели “милую сцену семейного волнения”.
— Пап, — сказала я нежно. — Ты ведь всегда учил меня быть ответственной. Я просто не хочу, чтобы мне стало плохо прямо здесь.
Ему пришлось отпустить. Потому что на него смотрели. Потому что нельзя тащить невесту силой, когда весь сектор смотрит прямой эфир.
Я развернулась и пошла. Спокойно. Не бегом. Бегом бегут преступники и жертвы.
За спиной сбилась музыка.
Я вышла в боковой коридор, где освещение было мягче, а воздух прохладнее. Здесь камер было меньше, и я знала, где они. Я изучила план здания вчера ночью, вместо того чтобы “отдыхать перед важным днём”.
В конце коридора стояли двое охранников семьи. Оба в форме, оба с внимательными глазами. Военные, не охрана для красоты.
Один сделал шаг навстречу.
— Леди, вам помочь?
Я прижала ладонь к виску, чуть согнулась, изображая слабость. И даже кашлянула. С дымом я пока не сталкивалась, но актриса из меня была неплохая.
— Мне плохо, — сказала я сипло. — Воздух… я… сейчас вернусь. Только… не сообщайте пока. Не хочу паники.
Охранник колебался. Второй смотрел внимательнее, будто пытался просчитать меня.
Я улыбнулась им. Чуть виновато. Чуть по-девчачьи.
И сделала ещё один шаг, приближаясь.
В армии научили меня одному: если у тебя нет оружия, твоё оружие это неожиданность.
Я ударила первого локтем в солнечное сплетение, быстро, без лишнего промедления. Второго схватила за ворот и впечатала в стену, сразу же перехватив руку, чтобы он не успел нажать тревогу. Движение было отработано сотни раз на тренировках. Тело само знало, куда бить и как.
Они осели почти бесшумно. Один попытался вдохнуть, но воздуха не хватало. Второй захрипел, хватаясь за горло.
Я наклонилась и шепнула:
— Простите, ребята. Я правда не хочу никого убивать. Я просто хочу жить.
Я перешагнула через них и двинулась дальше по коридору, уже не скрывая темпа. Плащ мешал, но я придерживала его рукой. Фиксаторы на крыльях давили, будто кто-то держал меня за лопатки.
За стенами здания вновь заиграла музыка.
А я уже была на пути к свободе.
Дорогие читатели!
Я только начинаю свой творческий путь и, честно признаюсь, очень переживаю — вдруг ничего не получится. Но я решила не повторять чужих ошибок и не прятать историю «в стол». Я пишу и выкладываю её сразу, понимая, что позже всегда можно доработать, исправить недочёты и сделать текст лучше. Зато моя книга увидит свет и найдёт своих читателей.