И, чёрт возьми, мне это нравилось.
****
Гард отстранился первым, но не ушёл далеко — просто сел рядом, опираясь спиной о стену, и притянул меня к себе так, чтобы моя голова снова легла ему на плечо. Его пальцы лениво перебирали мои волосы, распутывая ночные узелки, и в этом простом движении было столько спокойной заботы, что у меня внутри всё тихонько таяло.
— Послезавтра на рассвете, — повторил он, будто сам себе напоминал. — Отряд будет маленький. Я, ты, трое норглов, которых я знаю лично, и один ящер — он видит в темноте лучше, чем мы все вместе. Никого лишнего. Никто не должен знать, зачем мы идём на самом деле.
Я кивнула, чувствуя, как его тепло просачивается сквозь шкуру и греет меня изнутри.
— А что будем говорить остальным?
— Что идём за старыми запчастями для генераторов. Полуправда всегда лучше лжи. Существа поверят — запчасти в Мёртвом Кольце действительно есть, и за них хорошо платят.
Он помолчал, потом добавил тише:
— Но если кто-то заподозрит про Нексус… особенно если среди них окажется кто-то из тенерийцев или их друзей… мы можем не вернуться. Совсем.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них не было страха — только та самая тяжёлая ответственность, от которой у меня внутри всё сжималось и одновременно становилось теплее.
— Значит, будем осторожнее, — сказала я. — Я умею молчать, когда нужно. И драться тоже кстати умею. Даже без бластера.
Гард тихо усмехнулся — уголком рта, почти незаметно, но я уже научилась замечать эти крошечные трещинки в его каменной броне.
— Знаю. Поэтому и беру тебя. Не потому что ты «моя женщина». А потому что ты — воин. И ты не сломаешься, это я уже успел понять.
Он сказал это так просто, что у меня перехватило дыхание. Не комплимент. Не красивая фраза. Просто факт, в который он сам верит. Точнее верит в меня.
Мы ещё немного полежали в тишине. За окном уже начинало светать — серый, холодный рассвет этой планеты пробивался сквозь щели в ставнях. Где-то вдалеке завыл какой-то зверь, и Гард инстинктивно крепче прижал меня к себе, будто хотел спрятать от всего мира.
— Собираться будем сегодня, — сказал он наконец. — Я покажу тебе, что брать. Лёгкое, тёплое, ничего лишнего. И… — он чуть замялся, — я хочу, чтобы ты взяла одну из моих курток. Она большая, но спину прикроет полностью. И если что… в ней будет теплее спать.
Я улыбнулась ему в плечо.
— Ты уже думаешь, где мы будем спать в руинах?
— Всегда думаю, — ответил он серьёзно. — Особенно теперь, когда ты рядом.
Он поцеловал меня в макушку, потом осторожно выбрался из-под шкур и встал. Я смотрела, как он двигается по комнате — большой, тяжёлый, но при этом удивительно бесшумный для своих размеров. Он достал из шкафа старую кожаную сумку, начал что-то перекладывать, проверять, и я вдруг поняла: он уже начал собираться. Не завтра. Не послезавтра. Прямо сейчас. Потому что для него «подготовка» — это не слово, а образ жизни.
Я села, завернувшись в шкуру, и тихо спросила:
— А если… если мы найдём этих существ… и они не захотят делиться гелем? Что тогда?
Гард замер на секунду, потом повернулся ко мне. Лицо снова стало каменным, но теперь я видела за этим камнем что-то новое — тёплое, только для меня.
— Тогда мы будем думать об этом уже на месте, — сказал он спокойно.
Орк подошёл, присел на край кровати и взял мою руку.
— А сейчас… давай завтракать. У нас ещё целый день. И я хочу, чтобы ты поела нормально. Потому что послезавтра будет уже не до этого.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное, новое спокойствие.
Мы встали. Он накинул на меня свою огромную рубашку, я завернулась в неё, как в халат, и мы пошли на кухню — босиком, сонные, но уже вместе. По-настоящему вместе.
И впервые на этой планете я подумала: может, и правда… это не конец моей старой жизни.
Может, это просто начало новой.
На кухне ещё пахло ночным мясом и дымом от очага. Гард сразу взялся за дело — привычно, без лишних слов. Развёл огонь, поставил котелок, достал остатки вчерашней похлёбки и пару лепёшек, которые вчера сам испёк на горячих камнях. Я села за стол, подтянув колени к груди, и просто смотрела, как он двигается. В его движениях не было суеты. Только спокойная, уверенная сила орка, который уже тысячу раз делал это утром.
Он поставил передо мной миску, налил горячего отвара и только потом сел напротив. Мы ели молча, но это молчание было тёплым, почти уютным. Иногда он протягивал мне кусок лепёшки, иногда я подливала ему отвар. Наши пальцы случайно касались, и каждый раз внутри меня что-то тихо тлело — как будто мир наконец-то встал на место.