В «Серже» была своя живая музыка. Вот и сейчас из глубины зала доносились негромкие звуки рояля.
– Здесь так мило, – прошептала Лиза, когда Степан, по-хозяйски взяв девушку под руку, вел ее к заказанному столику.
Они шли не спеша мимо столиков, за которыми уже сидели люди с веселыми лицами, и мимо тех, что еще оставались пустыми.
Степан наслаждался самой атмосферой, царящей в зале, и старался запомнить каждую мелочь. Да и как же иначе! Сегодня в его жизни был особенный день, вернее вечер, и он хотел запомнить его на всю жизнь. И запомнил.
Разместившись за столиком, они заказали кушанья. Вино вызвалась выбрать Елизавета, и Степан не стал с ней спорить. Он не скрывал того, что сам в напитках разбирался плохо. В обычной жизни предпочитал водку, коньяк и пиво. Но не мог же он упасть в грязь перед любимой женщиной. Так пусть уж Лиза сама заказывает.
В его голове промелькнула мысль: «Интересно, где она научилась разбираться в винах?»
Промелькнула и тут же пропала.
Когда они уже поели, выпили и приступили к десерту, Степан поднял глаза и посмотрел на Лизу глазами влюбленного рыцаря. Голова его слегка кружилась. Но он точно знал, что не от вина, а от любви.
– Лиза, – позвал он снова, так как она откликнулась не сразу.
Когда их глаза встретились, он продолжил:
– У меня к тебе важный разговор. – Его глаза при этом блистали от счастья, как звезды за окном, закрытым плотными портьерами.
– У меня к тебе тоже, – грустно проговорила она и тихо вздохнула.
Но Степан не заметил ее грусти, не услышал вздоха, он решительно заявил:
– Я первый буду говорить!
– Хорошо, говори, – ответила она.
– Лиза! – Степан выкрикнул ее имя так громко, что некоторые из ужинающих за соседними столиками оглянулись на них.
Но Степана это не смутило, вернее, он этого просто не заметил. Он достал из кармана маленькую красивую коробочку, открыл ее. И девушка увидела очень миленькое золотое колечко, усыпанное крохотными бриллиантами, как утренней росой.
Ее глаза невольно прилипли к этому кольцу, и она вздрогнула, когда он снова воскликнул:
– Лиза! Стань, пожалуйста, моей женой!
– Я не могу, – тихо проговорила она.
– Ах да, я забыл сказать, что люблю тебя! – добавил он.
– Я тебя тоже люблю, – она подняла на него свой печальный взгляд. – Но стать твоей женой не могу.
– Почему? – глупо спросил он и уставился на нее с удивлением.
– Я завтра выхожу на работу, – ответила она.
– Ты шутишь, да? – он расхохотался.
– Нет, ничуть, – проговорила Лиза, – я на самом деле завтра выхожу на работу.
– Я не понял! Ты что, смеешься? Как связаны твое будущее замужество и твоя работа? Я что, похож на домостроевца?
– Нет, не похож.
– Вот именно! – воодушевился Степан. – Женившись на тебе, я вовсе не собираюсь держать тебя взаперти в высоком терему. Работай себе на здоровье! Я все понимаю. К тому же тебе нужен пенсионный стаж и баллы зарабатывать.
На этот раз неожиданно для Степана рассмеялась Лиза.
– Ну вот, – облегченно выдохнул Степан, – наконец-то мы друг друга поняли. Надень колечко и давай подумаем о дате нашей свадьбы.
– Степа! Свадьбы у нас с тобой не будет.
– То есть как не будет? Ты любишь меня! Я люблю тебя! В чем дело?!
– Дело в том, что я выхожу на работу.
– Это я уже слышал, – начал сердиться Степан, – придумай что-нибудь поинтереснее!
– Ты ни разу не спрашивал, кем я работаю.
– Вот теперь спрашиваю: кем ты, Лизонька, работаешь?
– Я девушка по вызову, – ответила она с деланым равнодушием.
– Ты – что? – глухо переспросил Степан, думая, что он ослышался.
– Чтобы тебе было понятнее, – стальным голосом отчеканила Лиза, – я элитная проститутка! Эльза я!
Степан долго смотрел на нее минуты две, не меньше. Ее слова никак не хотели укладываться в его голове. Потом встал, крикнул:
– Официант! – и, когда тот подошел, потребовал: – Счет! – Потом, не считая, вытащил деньги, сунул их официанту, рявкнул: – Сдачи не надо! – И, пошатываясь, вышел из зала.
Вернувшись в свою квартиру с сумкой, заполненной водкой, хлебом и дешевой колбасой, он заперся на все замки и пил не просыхая три дня.
Сквозь пьяный морок он слышал, как кто-то скребся к нему в дверь. Тупо думал: «Баба Маша». Дверь не открывал.
Спустя три дня в его дверь сначала позвонили, потом постучали, потом начали пинать с криком:
– Открой, Степка! Не откроешь – дверь высажу! Гад ты эдакий!
Степан узнал голос своего напарника Михаила Чертнова и, пробормотав вслух: «Такой вышибет», – пошел открывать.