— Да.
— Ну вот, видишь? Все логично. Не была бы ты феей, не смогла бы управлять чарами фей. И ты приняла дар, согласилась со всеми условиями. Не могу ручаться, но все же уверена: именно так и произошло. Ах да! Еще, возможно, частично повлиял брачный браслет. Негодник Эдгар ведь надел его на руку феечке. Ты была в полной личине. А магия драконов тоже имеет свои законы и правила.
Я помолчала. Учитывая, сколько мы уже выпили, страшно мне не было. Ну фея. Ну розовенькая. Что уж теперь. Я как-то даже привыкла за это время.
— Как бы то ни было, Кларисса, а ты теперь наша. И надо что-то с твоими документами сделать. Ты вошла в нашу семью. Ты теперь Ланц. А вы продолжаете представляться Монками. Это обидно. Твоих родителей я беру на себя, как уже сказала. Слетаю, поговорим, познакомимся.
— Не давайте только им чешую с хвоста. Особенно моим братьям.
— Почему?
— Так некроманты…
Драконица усмехнулась. И я поняла, что каюк тем некромантам, которые попытаются добыть чешую с ее хвоста. Надо будет написать Жану-Луи и Леандру, чтобы держали себя в руках. И все же поделиться с родителями тем, что их любимая дочка теперь фея.
То-то порадуются… И про Заразу придется признаться. Что семейство Монков слегка увеличилось. На одну горгулью.
А еще надо отправить вестника Ирдену. И рассказать, что мы с его мамой полночи пили самогонку на кухне. И что мне пришлось рассказать о нашем браке.
Ах да!
— Риата Летиция, а что делать с Эдгаром?
— А что с ним?
— Не знаю. — Я подтолкнула к ней забытое послание с призывом о помощи.
— Ах это. Да влез в очередную историю, не знает, как выпутаться.
— Так его надо спасать? Немедленно?
— Нет, конечно. Кто же на ночь глядя отправляется спасать драконов? — хмыкнула дракономать. — К тому же это ведь Эдгар. Было бы что-то серьезное и опасное для жизни, написал бы брату или нам с отцом. А здесь наверняка очередная дикая и нелепая выходка с неприятными последствиями. Признаться своим стыдно, вот он и написал феечке. Причем, заметь, он даже имени твоего не знает. Но отправил вестник, ориентируясь на фейскую ауру, которую запомнил в храме. Паршивец маленький. И ведь не постеснялся подписаться мужем.
— А вдруг он тоже немножко муж? — спросила я.
— Все возможно, конечно, — задумчиво протянула она. — У драконов это раньше вполне практиковалось. И два мужа могло быть. И три. Или четыре жены. Но это было давно. Ты хочешь обоих моих мальчиков в мужья?
— Нет!!! — воскликнула я.
— Какая тюдесная идея. Я хотю.
— Нет!!!
— Хозяютька, согласяйся. Это зе скока длаконов в хозяйстве у нась будеть. Плигодяться.
— Нет!!!
Риата Ланц с улыбочкой слушала наши препирательства. А потом уточнила:
— Точно-точно не хочешь, Кларисса? А то я как мать и старшая родственница, прямо сейчас могу провести обряд и соединить тебя узами и со вторым своим сыном. Эдгар дурной, признаю, но красавчик и весельчак.
— Спасибо, не надо, — насупилась я. — Я и с одним мужем еще не успела толком познакомиться.
— Но, если передумаешь, дай знать. Я буду только рада пристроить наконец обоих своих обормотов в хорошие руки. — Она подмигнула мне и рассмеялась.
И я начала подозревать, что меня сейчас разыграли. Или нет? Или да? Так, надо искать информацию о драконах. И об орках. Бесят и те и другие.
— Так мы будем спасать Эдгара? — вернулась я все же к записке.
— Нет. Мы будем спать. Я остаюсь у вас на ночь. Милая Зараза, ты покажешь мне комнату? И, Кларисса, меня не нужно выкидывать в окно поутру. Я не муж, не скомпрометирую тебя.
— А Эдгар?
— Тоже пусть спит. А завтра я напишу мужу и отправляюсь знакомиться с новой родней в Эстари́н. А вы, девочки, ну… Если очень хотите, можете немного развлечься и попытаться помочь моему младшему сыну выпутаться без последствий из очередной глупой истории. Только можно мне сначала еще что-нибудь из еды? Я ужасно перенервничала сегодня. Есть хочу невыносимо.
В этом доме слишком много драконов, вот что я хочу сказать. И эти драконы слишком много едят. И самцы, и самки. Глядя на стройную подтянутую фигуру моей свекрови, никогда не догадаешься, что она может в одиночку съесть все, что ей дадут. Вообще все. А что сразу не дадут, найдет ночью и все равно съест. А утром будет извиняться.
Кажется, это у них семейное.