Трис мне как сестра. С тех самых пор, как мы выживали вместе в подвалах винодельни, а она, еще совсем малявка, бросилась на мою защиту. Или я первым попытался ее защитить? Уже и не вспомнить. Но это чувство – признательности и доверия – осталось между нами навсегда.
У меня не было кровных родственников, но всегда была Беатрис – девчонка, ради которой я убью, не раздумывая. И я точно знал, что для меня она сделает то же самое.
— У тебя листочки сыпятся, умник, — кивнула мне под ноги донна Орсини, отмахиваясь от нотаций врача.
— Твою мать!
Бумаги из папки, которую я держал все это время подмышкой не той стороной, действительно по одной падали на пол. На секунду я даже почувствовал себя идиотом.
— Я бы помогла, но колено, сам знаешь, — издевалась где-то в стороне Трис, поглядывая на меня с наглой ухмылкой.
Стерва, конечно. Надо ей меньше общаться с Лучией, но, боюсь, это уже ничего не исправит.
— Вам с Данте лишь бы поиздеваться надо мной, — устало выдохнул я, пряча кусочки. — Никакой заботы.
— Ты первый это начал, — пожала плечами Беатрис и, едва заметно прихрамывая, двинулась на выход. — На сегодня закончили. И если хоть кто-то проговорится моему мужу, в моей коллекции скальпов станет одним экспонатом больше.
Доктор Мейер лишь успел крикнуть ей в спину, чтобы приложила лед к колену, но никаких гарантий, что Трис это выполнит, ни у кого из нас не было.
Пришлось идти проверять. Заодно и лекцию проводить.
— Иногда мне кажется, что тебе слишком понравилось валяться в постели обездвиженной куклой, — ворчал я, подстраиваясь под неторопливый шаг Трис.
К нашему всеобщему счастью, путь она держала на кухню.
— Мне не нравится, что меня во всем ограничивают, — под стать мне ворчала и Тень. — Я прекрасно знаю возможности своего тела, Марко. И я не собираюсь надрываться в том, что мне совершенно точно по силам.
— Твой врач так не считает, — весомо заметил я.
— Мой врач – ссыкло! — Трис даже замерла посреди коридора, оборачиваясь ко мне. Слышал или нет ее Мейер, ей было совершенно плевать: кажется, вся эта терапия давно перестала приносить донне Орсини наслаждение. — Не знаю, чем именно Данте его запугал, но Карл трясется надо мной, как над фарфоровой статуэткой! Ты хоть представляешь, как меня это бесит?
О, я вполне мог себе представить. Но говорил о другом:
— Так поговори с мужем. Он это начал, ему и заканчивать.
Трис закатила глаза и двинулась дальше.
— Данте не отменит физиотерапию, пока ему не разрешит Ривас, а та ничего не скажет, если не получит заключение от Мейера. А он, как мы выяснили, считает, что мое колено все еще в зоне риска.
— Думаю, очень скоро Ривас будет, чем заняться помимо ваших семейных разборок, — усмехнулся я, припоминая содержимое папки. — Так что сможешь продавить свою позицию. А если при этом скажешь, что Карл тебе не нравится – возможно, даже сохранишь ему жизнь.
До самой кухни Трис молчала. Одним кивком поздоровалась с Лаурой, вечной экономкой этого дома, и достала из морозилки пакет со льдом – теперь для нее там всегда имелся запас. Беатрис опустилась на стул у кухонного островка, а я подвинул ей другой и помог закинуть на него больную ногу.
— Я бы и сама справилась, — возмущалась Тень.
— Даже не сомневаюсь, — отзывался я, водружая холодный пакет на пострадавшее колено. Документы при этом отложил на стол.
— Это про дочь Ривас? — тут же протянула к ним свои проворные руки Беатрис. Я не успел спросить, с чего она это взяла, как донна Орсини сама ответила: — Видела фамилию, когда ты листы подбирал.
Разумеется, она видела. У нее же нога больная, а не голова. И выводы Трис тоже умела делать.
— Данте решил тебя отправить порадовать нашу докторшу? — спросила она, без особого энтузиазма переворачивая листы.
Значит, Орсини ей уже все рассказывал. И наверняка показывал.
— Это, скорее, наказание, — печально выдохнул я, раздобыв стул и для себя. Тут же перед нами Лаура поставила две чашки кофе. Поблагодарил ее улыбкой. — Мои поиски Анастасии снова зашли в тупик.