– Почему вы так решили?
– Глаза… глаза Гуго были широко раскрыты. Правая рука лежала на калькуляторе. Но дальше, наверно, не нужно? – перебила себя Рина. – Когда я закричала, в комнату сразу хлынула охрана, и у вас имеются подробные протоколы, фотографии…
– Протоколы и фотографии есть, – согласился Камп. – Но вы уклоняетесь от ответа на вопрос. Меня интересует, повторяю, то, что не попало в протоколы.
Рина еле заметно пожала плечами.
– Но я ничего не могу добавить.
Домой Рина возвращалась опустошенной. В хвост ее орнитоптера пристроился аппарат мышиного цвета, но Рина едва обратила на него внимание. И дома, и вокруг, она знала, полно теперь и электронных и прочих ищеек. Что толку? Все равно никто не вернет Гуго.
Комнаты зияли пустотой. Робин куда-то запропастился, оставив включенным телевизор.
Рима присела к секретеру, который так и остался открытым с той роковой ночи. После нашествия полиции тут осталось немного – несколько разрозненных книг, тщательно перелистанных привычными пальцами детективов.
Говорят, в комиссию по расследованию, которую возглавляет ненавистная Ора Дерви, были уже вызваны и опрошены сотни людей. Пусть! А она ни за что не пойдет туда, разве что потащат силой.
Рина долго сидела. В уши лезла назойливая музыка, с экрана кривлялась певица, похожая на Ору Дерви. Затем пошла серия рекламных фильмов, но Рина почти не смотрела на экран. Она даже забыла сделать замечание Робину за самовольное включение телевизора.
В дверь постучали. На пороге появился Имант Ардонис.
– Вас не задержали? – спросила Рина.
– Я не преступник, – пожал плечами Имант.
Они помолчали, оба чувствуя неловкость.
– Рина, я хочу пригласить вас в театр, – сказал Имант, вертя в руках шляпу.
– Нет, Имант, – покачала она головой.
– «Отелло».
– Нет.
– Раньше вы не отказывали мне в своем обществе.
– Раньше – да, а теперь – нет. На имя Гуго не должна упасть никакая, даже самая маленькая тень.
– Наверное, вы правы. Что ж, прощайте, – Ардонис тяжело шагнул к двери.
– Погодите, чаю выпьем. Робин! – громко позвала Рина.
– Нет, спасибо. Я пойду!
– Робин в последнее время стал несносным, – пожаловалась Рина.
– С некоторых пор я перестал доверять автоматам, – обернулся Имант. – Люсинда словно взбеленилась. Отладить ее никому не под силу. Мало того, печатающее устройство с нее куда-то запропастилось.
Оставшись одна, Рина обошла все закоулки, заглянула даже в ванную. Робина в доме не было.
…Он появился в двери, неуклюжий, приземистый, с четырехугольным регистрационным номером на груди.
– Где ты был? – спросила Рина тоном, не предвещавшим ничего доброго.
Робин замялся. Видимо, ему очень хотелось солгать, но лгать он не умел.
Незаметно прозвище «фиалочник» приобрело среди журналистов права гражданства.
Список «фиалочников» – людей, получивших послание с этим цветком, перевалил уже за сотню. Причем это были все люди уважаемые: военные, финансисты, литераторы, ученые… Особенно много ученых.
Получение фиалки стало предметом своеобразной гордости, как бы признанием заслуг со стороны неведомого врага государства.
Возникла даже идея – организовать «Клуб фиалочников», но президент наложил на эту идею вето. Злые языки связывали запрещение с тем, что сам президент фиалки до сих пор не получил.
Если свести все письма в одно, получалась интересная картина: требования автора, подкрепляемые недвусмысленной угрозой, сводились к одной мысли, выраженной еще в первом письме, полученном Гуго Ленцем. «Назад к природе!», «Идя по пути разума, человечество погибнет», «Нужно зашвырнуть ключи от тайн природы», – требовали анонимные письма.
На одном из первых «фиалочных» совещаний Джон Варвар высказал мнение, что письма печатает и рассылает не один автор, а целая группа ловко организованных мошенников и шантажистов. Цель – посеять в государстве смуту, дабы половить рыбку в мутной воде. Машинку, на которой печатались тексты, обнаружить не удалось, и это, по мнению Джона Варвара, подтверждало его гипотезу: очевидно, машинка хранилась в глухом подполье, куда не могли проникнуть щупальца полиции.
По распоряжению Кампа была проведена текстологическая экспертиза писем.
В основу экспертизы положили старую программу, с помощью которой некогда было установлено, что автором «Короля Лира», «Отелло», «Гамлета» и прочих гениальных творений является не группа авторов, как утверждали иные критики и литературоведы, а одно лицо – небезызвестный Вильям Шекспир. Спустя много времени история повторилась: экспертиза опровергла предположение Джона Варвара. Электронная машина, исследовав тончайшие нюансы стиля, а также среднюю длину слов, употребляющихся в текстах писем, установила, что автором всех фиалочных посланий является одно лицо.
Сроки жизни в письмах были отмечены самые разные: кому месяц, кому год, но большинству адресатов, как Арно Кампу, срок не указывался.
Для того, чтобы установить, насколько «серьезны намерения» автора писем, надо было проследить, в какой мере сбывались угрозы. Но Арно Камп лучше, чем кто-либо другой, понимал, что очень трудно, а подчас и невозможно отличить несчастный случай от покушения. Если взять значительную группу людей, то в силу вступает закон больших чисел. Шеф полиции знал, что статистика – хитрая штука. По ней, по статистике, несчастья случаются столь же неизбежно, как допустим, свадьбы.
За этими невеселыми размышлениями и застала Кампа Ора Дерви.
– Чем порадуете? – спросил Камп, выходя навстречу Оре.
– Расследование завершено.
– Значит, убийство?
Ора Дерви покачала головой.
Помолчав, она сказала:
– Я видела его перед кончиной.
– Он появился у вас после получения письма?
– Да.
– Простите, бога ради, за вопросы… – улыбнулся Камп. – Это разумеется, не допрос, а просто беседа.
– Понимаю.
– Ленц говорил с вами по поводу полученной им анонимки?
– Говорил, и много.
– Как он относился к угрозе смерти?
– Считал, что обречен, и жить ему осталось ровно столько, сколько отмерено в письме. Потому-то он и отказался лечь в клинику: времени оставалось мало, чтобы завершить все дела.
Камп пожевал губами и неожиданно спросил:
– А вы не допускаете мысли о самоубийстве?
– Я думала об этом, – сразу ответила Ора Дерви. – Однако самоубийство, по сути, то же убийство. Оно оставило бы какие-нибудь следы. Вам-то это известно лучше, чем мне. Между тем экспертиза таких следов не обнаружила.
– Результаты экспертизы я знаю. Но, кроме объективных данных, существует еще интуиция. Послушайте, Ора. Что вы думаете обо всей этой истории?
Ора задумалась. Вынула сигарету – Камп услужливо щелкнул зажигалкой.
– Каждому ясно, что автор анонимок задумал переделать наша общество. Требования его недвусмысленны. Джон Вильнертон должен прекратить выпуск оружия смерти, Гуго Ленц – закрыть исследования кварков и «зашвырнуть ключи» от тайны природы, Из Соич – законсервировать глубинную проходку в Акватауне и так далее. Я не знаю многих писем, но они, наверно, в таком же роде?
– Примерно.
– Во всяком случае, все это выглядит ужасно наивно. В чем-то напоминает детскую игру.
– Детскую игру! – взорвался Арно Камп. – Что же, и Гуго Ленца убили играючи?
– Факт убийства доктора Ленца не доказан, – возразила Ора Дерви. – Наоборот, я как медик убеждена, что он умер своей смертью.
– Точно в назначенный срок! Да это же м…мистика, черт возьми!
– Не знаю.
– Вам, между прочим, тоже грозят смертью. Вас это не смущает?
– Я фаталистка. И потом, я верю в ваших агентов, – улыбнулась Ора.
– Я жду в… вас завтра. С членами комиссии. Нужно выработать единую точку з…зрения, – сказал Арно Камп, прощаясь.
После ухода Оры Дерви он долго ходил по кабинету, стараясь успокоиться.
Размышления Арно Кампа прервало появление Джона Варвара – он теперь ведал наблюдением за коттеджем покойного доктора Ленца.
– Есть новости? – спросил Камп.
– Вот пленка, шеф.
– Целая бобина? – удивился Камп. – Она что же, сама с собой разговаривает, эта Рина Ленц?
Воспроизводитель захрипел, из него послышались голоса – Рины и неизвестный мужской.
«– Где ты был? – строго спросила Рина.
– В городе, – пророкотал мужчина.
– Зачем?
– Тайна.»
– Это еще что за идиот? – быстро спросил Камп.
– Робин. Робот, – пояснил Варвар.
Услышав, что тайна Робина принадлежит не кому иному, как доктору Ленцу, Камп изменился в лице. Варвар окаменел.
– Сколько ты летел сюда? – спросил Камп, когда отзвучала последняя реплика Робина: «Именем доктора Ленца – не делай этого!», обращенная к Рине, – и воспроизводитель автоматически выключился.
– Десять минут.
– Бери оперативный отряд – и в коттедж Ленца. Доставь сюда этого Робина. Бегом! Только не повреди его, – крикнул Камп вдогонку.
Оставшись один, шеф полиции посмотрел на часы. Ровно в полдень по мудрым канонам востока у него было «пять минут расслабления». Однако заняться гимнастикой по системе йогов ему не пришлось.
На пульте пискнул зуммер радиовызова.
– Д…докладывает Джон Варвар, – прохрипело в наушниках.
С каких пор Варвар заикается?
– П-п-приказ не выполнен. Робин исчез, – доложил Джон Варвар.
– Все обыскать!
– Уже обыскали, шеф.
– Допросить Рину Ленц.
– Допросили. Она ничего не знает. Говорит, Робин перестал ей подчиняться. Разладился, и потому по закону она за него не отвечает.
– Перекрыть все дороги! Оцепить район! – не сдержавшись, закричал Арно Камп, понимая, что все эти меры едва ли принесут нужный эффект. Разладившийся робот – сущее бедствие, поймать его практически невозможно. Достаточно человекоподобной фигуре сорвать порядковый номер – и она затеряется в многомиллионном городе, как капля в море. Попробуй-ка без светящегося нагрудного номера отличить робота от человека!