- Как трогательно, - произнес Семер.
- Я бы поохотился, - подал голос Марк, и его рыжеволосая стая дружно загалдела, выражая согласие с вожаком. – Редко когда добыча сама рвётся в бой. А те четверо были снулые какие-то. Не интересно.
Чертополох обвел взглядом своих людей, и оборотни по очереди подняли руку в знак подтверждения.
Подполковник, смотревший на эту пантомиму, вдруг расстегнул кобуру и достал свой пистолет.
- Слышь, Чёрт? А может и мы тоже, того, поохотимся? – спросил он, демонстрируя пистолет вожаку оборотней. - Сто лет из табельного не стрелял.
- Вы же полицейские! – вырвалось у Фиалки.
- Молчать! – рявкнул Чертополох, обернувшись к ней, и Фиалка подалась назад от его взгляда, в котором прочитала кучу промелькнувших, сменяющих друг друга эмоций. От тревоги, радостного возбуждения, до сомнения и злости. На лице Киры, которая тоже смотрела на девушку, Фиалка видела только злорадство.
Ещё не затих рык Чертополоха, как в её животе зародилось что-то едкое, противно поднялось вверх по пищеводу, и Фиалка еле успела отпрыгнуть от перил, как её вывернуло прямо на пол. Отплевывая противную желчь, она вспомнила, что не ела ничего со вчерашнего дня. А потом замерла, уставившись на лужицу рвоты, блестевшую на некрашеных досках.
Нет, не может быть! Она испуганно обернулась.
Чертополох смотрел на неё со смесью тревоги и радости. А Кира – с чистой, незамутненной ненавистью. Фиалка утерла рот и отошла, упершись спиной в стену дома. Мысли лихорадочно носились в голове. Её не могло вырвать просто так. Она никогда не жаловалась на здоровье и считала, что переварит, что угодно. Так что это не могло быть отравлением. Её сердце испуганно заколотилось. Так что… она вчера все же залетела? Но… Разве бывает тошнота с первого дня зачатия? Фиалка этого совершенно не знала. Как не знала и того, протекает ли беременность оборотнем также, как и человеком.
Пока она стояла, сходя с ума от догадок и прислушиваясь к своему телу, Илье надоело ждать.
- Давайте! Все, против нас семерых! Московские мажоры против упырей!
- Мы вулфраа, - поправил Чертополох. – Волки.
- За себя говори! – рассмеялся Марк, и сварги расхохотались.
- Да насрать! – заорал Илья, краснея лицом. – Говори! Слабо вам?! Зассали, нелюди?! Да мы все равно это сраное село потом не найдем! Вывезете нас с мешками на голове! Я в гробу видел сюда возвращаться! Гарантирую! Если уйду – словом не обмолвлюсь! Клянусь!
- Да а че, в самом деле? – подал голос подполковник. – Он дело говорит. Если будут искать, то к нам обратятся, а у меня в области все схвачено, на всех уровнях.
- Они работали.
- Тю, работнички! – засмеялся полицейский чин. – Да я тебе из города пару десятков бомжей пригоню. Чутка накормишь и нехай пашут. На них-то вообще всем похер, никто искать не будет. Да и урожай твой перерыва просит.
- Ну так что, волк? – насмешливо крикнул Илья. – Согласен на пари? Нас семеро, с ножами. Час форы. Продержаться должны три часа! Только вы уж тоже без стволов! А то как-то не по-спортивному!
Оборотни зашумели. Но в целом все выразили согласие. Дураку было ясно, что со стороны изможденных мажоров это просто показуха и блеф. И вулфраа и сварги хотели крови.
Чертополох вопросительно посмотрел на полицейских. Четверо из приезжих, включая подполковника, выразили согласие участвовать.
- Я согласен! – громко объявил Чертополох. – Охотимся! Добыче дается час форы, ножи. Кто выживет три часа, тот свободен. Отвозим за сотню километров и отпускаем! Ну что, братья? Закроем сезон?!
- Закроем сезон! – заорали оборотни, захваченные энтузиазмом, и крик громом ворвался в уши Фиалке. Зажав их ладонями, она с ужасом смотрела вниз, где на неё уставились три пары глаз. Фиолетовые, черные и безумные.
Охота на людей была одобрена.
Дождь зарядил вовсю. Зашумел в кронах, капли застучали по листьям, по стволам павших деревьев, по козырьку чёрной кепки, по биноклю.
Боец в чёрном комбинезоне опустил бинокль и протер перчаткой линзы. Потом вновь поднёс оптику к глазам. Палец в чёрной тактической перчатке нажал на кнопку тангенты рации.
- Наблюдаю цель. Это точно Илья Арташев.
- Доложите обстановку, - прокаркала рация. - Ему что-нибудь угрожает?